— Вы так хорошо знаете русский язык…

— У меня есть опыт общения с русскими людьми.

— Видимо, у вас хороший опыт общения, — заговорила я, словно в бреду, и почувствовала, что могу потерять равновесие в любой момент. — Господи, как же мне плохо! Вы же хорошо понимаете все, что я вам сказала. Я не хотела его убивать. Я его всего лишь толкнула, и он упал на этот штырь.

— Я видел, как ты его толкнула. Очень сильно. Ты специально толкнула его на штырь. Ты хотела, чтобы он умер. У тебя черное сердце, ты принесла в наш дом зло.

Я затряслась, как осиновый листок, и жалобно произнесла:

— Я вам клянусь! Я не хотела его убивать. Сами подумайте, зачем мне это нужно? Это была всего лишь самооборона. Если вы видели, как я его толкнула, значит, вы видели, как он хотел меня изнасиловать, — тараторила я без остановки.

— Самооборона бывает тогда, когда жизни другого человека угрожает опасность, когда нет выбора. Я видел, как ты толкнула Мухаммеда на штырь, но я не видел, как он тебе угрожал.

— Он мне не угрожал. Он хотел меня изнасиловать, — с отчаянием в голосе произнесла я.

— Мухаммед никогда не будет насиловать жену брата, — словно робот, говорил дядя Валида и смотрел в мою сторону недобрым взглядом.

— Да что ж я, придумываю, что ли? Я вам клянусь!"

"— Мухаммед очень любил Валида. Они родные братья. Родной брат никогда не будет насиловать жену другого брата.

— Они гашиша покурили. Видимо, ему что‑то в голову дало, он еле на ногах стоял. Дверь была на эту защелку закрыта. Он дверь толкнул и щеколду выбил — она еле держалась. Сами посмотрите, вон щеколда болтается. Понимаете, я всего лишь Мухаммеда толкнула. Даже если это и не самооборона, то всего лишь — несчастный случай. Я не имею к нему никакого отношения. Это непреднамеренное и случайное убийство. Но я не убийца, я всего лишь хотела сходить в туалет. Я только устроилась, а тут он зашел.

Я замолчала и почувствовала, что у меня затряслись губы.

— Что теперь будет? Если хотите, я вам еще раз все объясню. Неужели вы не видели, как он лез ко мне под халат?

— Я этого не видел. Я видел только, как ты со всей силы толкнула невинного человека и принесла в нашу семью горе.

— Господи, да как же так, — я постепенно стала ощущать ужас произошедшего и в первый раз в жизни почувствовала себя убийцей. Это было кошмарное чувство, особенно в чужой стране, где ты даже не сможешь пригласить к себе адвоката.

— Ты в полиции все объяснять будешь. Ты, русская шлюха, заманила Мухаммеда в туалет и решила с ним расправиться. Сестра сразу сказала, что у тебя черное сердце и что тебе не понравилась наша семья. Ты решила с нами разделаться.

— Это неправда. Я не убийца! — отчаянно прокричала я и тут же умолкла, боясь, что кто‑нибудь из домочадцев проснется и прибежит на мой крик.