Если современные тексты в этом мире она читала достаточно легко, то старинные строчки на документах очень быстро заставили ее глаза слезиться от напряжения: слишком вычурные буквы со множеством завитушек и вензелей отвлекали от чтения. Да и форма слов существенно отличалась от уже привычной. Это было похоже на то, как если бы в своем прежнем мире она попыталась разобрать древнеславянскую рукопись.

Испытывая растерянность и слабо понимая, что написано в огромном талмуде, занимающем чуть не треть конторки, она морщила лоб, пытаясь вникнуть в суть текста.

Речь шла о каком-то странном приспособлении для извлечения воды из камня или песка. Самым обидным было то, что Агния даже не понимала: нужно ли ей это знание.

Минут через сорок она отвлеклась от текста и задумалась: «Этих книг я не прочитаю за всю жизнь. Может, попробовать просто поговорить с мэтром? Наверняка, он знает старую историю мира гораздо лучше и точнее, чем любые учителя...».

Книга, лежащая перед ней, была действительно очень древней: уголки обложки, когда-то обтянутые кожей, сейчас представляли собой жалкое зрелище: сильно изломанные, в клочьях растрескавшейся, задубевшей кожи, которая при малейшем прикосновении просто крошилась под пальцами.

По периметру книги, которую до Агнии листал мэтр Этьен, уже лежала тонкая полоска облетевших кожаных чешуек. Листы – серо-желтые, грязные, местами в коричневатых пятнах и мелких дырочках, прогрызенных насекомыми. Часть текста почти нечитаема.

«А ведь эта книга скоро закончит свое существование, – с огорчением, но совершенно машинально отметила Агния. – Конечно, какое-то время ею еще попользуются, но… Интересно, а есть ли в архиве копии? Этот старинный талмуд даже страшно трогать.

».

Пожалуй, кроме некоторого трепета перед древностью книги, в Агнии появилась еще и жалость к умирающей вещи. Ничем другим нельзя объяснить то, что она очень нежно и ласково, прямо по пыльному следу на конторке прочертила пальцем недостающий уголок обложки.

«Вот тут он должен быть… Тут, где его когда-то создали руки мастера…».

В этот миг весь мир замер и немного выцвел, а книга, лежащая перед ней, как будто вздрогнула и раздвоилась. Одна из них, та, что лежала на столе, выглядела так же жалко, как и раньше.

А вот вторая, полупрозрачная, которую Агния видела странным внутренним зрением, в этом пока мире не существовала. Зато вторая была новенькой, только что переплетенной и вышедшей из рук переплетчика: её плотные толстые листы даже слегка отливали глянцем, а медные резные уголки на обложке отсвечивали свежим заклинанием.

Это двойное изображение предмета Агнии показалось неправильным, нарушающим не только гармонию мира, но и эстетику.