Он вынул кипенно-белый платок и вытер им девушке слезы. Затем отстранился от нее и взял Надю за плечи:

— Все поняла?

Та часто-часто закивала.

— Вот и хорошо, вот и умница. Ступай теперь к своему Новикову и продолжай работать.

И когда за Надеждой закрылась дверь кабинета, вдруг хмыкнул, представив себе, как этот визит будет смотреться со стороны. Вошла красавица строевым шагом, а выскочила растрепанная и заплаканная. «Нино донесут — придется Кобе другого наркома себе искать…» Посмотрел еще раз на дверь, за которой скрылась красавица-сержант, и выплюнул только одно слово:

— Эшмако![63]

Москва, Подольская площадь

Изучая протоколы допросов, Новиков удивился тому, как легко были перевербованы англичанами сотрудники всесильного, казалось бы, НКВД.

Нет, он был далек от того, чтобы верить в те бредни, которые появились в печати еще во времена перестройки и махровым цветом расцвели в девяностые, но все же, все же… И что особенно удивляло: все трое были самого что ни на есть подходящего происхождения! Уваков — из рабочих, Бессонов — тоже, а Трахтенберг — дочь профессионального местечкового нищего. Неужели они не видели, не понимали, что дал им Советский Союз, что так легко и недорого продали его британцам?

В голове невольно всплыли строчки протоколов допросов:

«Вопрос: Гражданка Трахтенберг, расскажите о первом контакте с агентом иностранной разведки.

Ответ: Как я уже говорила, в первый раз ко мне подошел сотрудник британской разведки Гастингс, хотя тогда я еще не знала, что он — шпион. Он сказал мне, что я очень ему понравилась, и предложил подарок — заграничные шелковые чулки. Я согласилась и тоже сказала, что он мне понравился, хотя это было неправдой… В другой раз он сказал мне, чтобы я телефонировала ему, если в ресторан придет кто-нибудь из тех, кого он мне назовет.

В качестве оплаты он предложил мне тридцать червонцев в месяц и заграничные духи. И еще обещал подарить настоящее кружевное белье из Парижа.

Вопрос: Вы согласились, гражданка Трахтенберг?

Ответ: Да…»

«Вопрос: Гражданин Уваков, вы как сотрудник органов НКВД отдавали себе отчет в том, что предложение указанного вами сотрудника британской дипломатической миссии Гастингса является предложением совершить предательство Родины?

Ответ: Да, я сознавал, что это предложение стать шпионом.

Но я рассчитывал, что всегда буду сам решать: передавать им данные сведения или нет. Ведь сообщение о посещении каким-нибудь командиром или сотрудником ресторана не может нанести серьезного ущерба Родине, правда? А тут такие деньги — девятьсот рублей!..»

Кирилл зябко передернул плечами: каково?! «Такие деньги!» А ведь это всего-то — оклад лейтенанта Красной Армии.