Он выпустил клуб ароматного дыма, снова пригубил бокал:

— Даже по виду его спутниц можно сделать достаточно достоверное предположение о том, что ваш… простите, милорд, разумеется, наш объект не слишком доволен существующими в России порядками."

"— Да, я видел фотографии, — полковник Уинтерсэнд, резидент британской разведки в Советской России, обрезал кончик сигары и тоже закурил. — Вы совершенно правы, Берти: эта брюнетка имеет ярко-выраженные аристократические черты. Вероятно — из бывших, которую наш клиент спас от преследования, а блондинка — яркая представительница северославянского фенотипа, возможно тоже из дворян.

— И вот его случайная оговорка о коллекции холодного оружия, — Вустер улыбнулся. — Я совершенно уверен, что он потерял действительно богатую, возможно — фамильную, коллекцию. Он очень искренне сокрушался о ней.

— Не игра?.. У русских хорошая театральная школа… Станиславский.

— Нет, милорд, тут я не могу ошибиться. Моторика рук, вазомоторика, легкий сбой дыхания. Чтобы поставить такое, нужен не один год. — Бертран подался вперед и произнес с таким жаром, словно давал священный обет: — У него действительно была коллекция, и он действительно сожалеет о ее потере! Это совершенно точно, или все мои познания не стоят и дырявого полупенса!

— Хорошо, хорошо, — полковник поднял руки, признавая свою неправоту.

 — Попробуем передать ему пару действительно хороших клинков. Настоящий хайбер, который в России мало кто видел, и приличную саблю кара-тобан.[54]

Вустер слушал Уинтерсэнда, поддакивал ему, помогал развивать планы дальнейшей работы, а из головы все не шли слова этого странного большевика. Уж не решил ли полковник таким образом избавиться от своего слишком много знающего заместителя? Или, того хлеще, спихнуть на него, Вустера, вину за прошлогодние провалы? Сидней Рейли, помнится, говорил: «Настоящий разведчик не может быть виноват: у него в запасе всегда найдется несколько подходящих кандидатур…»

Москва, Лубянская площадь

— Товарищ нарком, — Новиков обратился к Берия так, как было принято здесь, в Структуре.

Хотя Лаврентий Павлович и декларировал его право обращаться к нему по имени-отчеству, Кирилл предпочитал не выделяться. — Товарищ нарком, я по поводу своей докладной.

— Докладной, докладной… — Берия поправил пенсне и пристально посмотрел на Кирилла. — Прочитал я твою докладную. Проверка курирующих ресторан «Прага» ведется. И ты с этим, — он выделил голосом последнее слово, — прямо ко мне пришел?

— Никак нет, товарищ нарком. Я по поводу вербовки. Прошу дать разрешение на работу с третьим секретарём посольства Британской империи Бертраном Вустером.

Нарком внудел удивленно взглянул на майора, а потом снял пенсне и принялся тщательно его протирать.