Увидев Кирилла, Николай Иванович приятно зарумянился и, оборвав свой рассказ, обратился к нему:"

"— Товарищ Новиков! Ну что же вы нас совсем забросили? Новых друзей нашли, а старых забыли? А вот мы тут с местными товарищами договорились, что Новый год вместе встретим… Представляете? — глаза Ежова влажно заблестели. — Вино, цыплята табака, лезгинка. Умеете танцевать лезгинку, товарищ Новиков? А?

И он вдруг встал на цыпочки и легко пролетел вокруг опешивших Гоглидзе и Новикова, выбрасывая руки в танце.

— Мгалобишвили пригласил? — уточнил Кирилл. — Или Мдивиани?

От его голоса веяло таким арктическим холодом, что поежились даже сидевшие за столом.

Лицо Ежова приобрело выражение обиженного ребенка, наказанного ни за что. Он обошел Новикова и постарался посмотреть ему в глаза:

— А почему вы разговариваете с председателем следственной комиссии ЦК таким тоном, товарищ майор государственной безопасности? — спросил он оскорбленно. — Я, знаете ли, следствие по делу об убийстве товарища Кирова вел и в людях разбираться умею. Что не так с товарищами Мгалобишвили и Мдивиани?

Гоглидзе хотел было что-то сказать, но Кирилл опередил его.

Взяв у него пачку листов с машинописным текстом, он положил их на стол и указал на них рукой:

— Это — материалы допроса гражданки Лакоба. Она сообщила о своем участии в подготовке убийства своего мужа, товарища Лакоба. А также — об участии в подготовке убийства товарища Лакоба, председателя Совнаркома Советской Абхазии, граждан Мгалобишвили и Мдивиани. С учетом применения новейшего яда есть все основания полагать, что Мгалобишвили и Мдивиани связаны с германскими разведывательными службами.

Надо отдать должное Ежову, тот моментально все понял и подобрался, точно хищник перед прыжком.

— Это точно? — спросил он быстро.

— Точно, — подтвердил Гоглидзе. — Совсем точно…

— Нужно сообщить наверх, — добавил Новиков. — Сейчас здесь может стать очень горячо, так что Кремль должен знать.

Ежов моментально отдал соответствующие распоряжения, затем вопросительно посмотрел на Кирилла:

— Что собираетесь делать, товарищ Новиков?

— Взять опергруппу, подписать у вас ордера на арест и обыск и привезти Мгалобишвили и Мдивиани сюда. Ну, и вдумчиво побеседовать…

— Верное решение, одобряю, — кивнул Николай Иванович.

 — Подготовьте документы, я подпишу. И не теряйте ни минуты.

По вечернему Тифлису автомобили ехали медленно: узкие улицы со сложным рельефом, внезапно выскакивающие то тут, то там на дорогу люди, вьючные животные и огромные арбы — все это не позволяло двигаться быстрее. Но вот дорогу перегородили две застрявшие арбы, и Новиков понял, что это — надолго. Проще было пройти пешком, тем более что до особняка Мгалобишвили оставалось не более пятисот метров.