О-очень хорошо! Стало доходить, значит!

— Если до меня или моих знакомых дойдут хотя бы намеки на сплетни, исходящие от вас, первым делом я зашлю к вам — лично к вам, Владлена Александровна! — судебных исполнителей, которые затребуют возврат денег или конфискуют все ваше имущество в счет уплаты. Последние три года оплата вашей квартиры производилась с моего личного счета, на что у меня есть юридические документы. Я доходчиво объясняю?

Владлена пришла в себя, опомнилась, вернула лицу привычное надменное выражение и, приподняв бровь, собралась ответить.

— Владлена Александровна! — угрожающе повысила голос Машка. — Я предупредила, и не шучу!

Владлена внимательно всмотрелась в Машки-но лицо. Что она там для себя высмотрела — осталось тайной, но ответить не рискнула. Величаво поднялась и столь же величаво удалилась из квартиры.

Через десять дней Маша имела на руках крепенькую, радующую новизной и необтертостью бумажку — свидетельство о разводе и подписанные Юриком документы об отсутствии у него материальных претензий к бывшей жене Марии Владимировне Ковальской.

Ему приснился жаркий Севастополь и плачущая Машка, уткнувшаяся ему в живот.

Открыв глаза и все успокаивая глупую дивчину в меркнущем, пропадающем, как мираж, продолжении сна, он потрогал ладонью живот.

Пресс был сухой и горячий, без каких-либо следов слезной влаги.

И проснулся совсем.

Про девочку Машу он больше не думал с того дня, когда ушла жена, а прежде вспоминал сто лет назад, на заре другой его жизни — тогда он, молодой офицер, прибыл со столь же молодой женой по месту несения службы, хрен знает куда, на крайние задворки советской империи — в небытие.

Он выбрался из кровати, пошел в душ, встал под упругие струи. Смывая с себя приснившуюся севастопольскую жару и все остальное, приказал выбросить эту ерунду из головы.

Он мастерски умел выбрасывать из головы мешающие ненужные чувства, эмоции, мысли, освобождая сознание для продуктивной работы по поддержанию и упрочению его благосостояния, его собственного, а заодно и тысяч людей, работающих на него.

Что-то он устал. Маетно-тяжело устал.

Такое с ним бывало редко, но случалось.

Может, повлияли две тяжелейшие сделки, следовавшие одна за одной, масштабные, которые месяцами подготавливала его команда — собирали информацию, давали взятки, перехватывали инициативу у конкурентов, занимались контрразведкой, искали лазейки в юридических документах, и все это в режиме стратегической секретности. И все это многотрудное и хлопотное дело последним ударом, красивыми, филигранно оточенными маневрами в переговорах, завершил сам хозяин.

Естественно, победив. Он же Победный. Дмитрий усмехнулся своим мыслям и вышел из душа.