Я боюсь, как бы он с ней чего не сделал.

– Потороплюсь. – Капитан, кивнув на прощанье, выскочил из камеры. Откуда-то сверху раздавались крики и звон оружия. Как видно, монахи добрались до своих обидчиков и восстанавливали справедливость.

На первом этаже царил полный разгром. Повсюду валялись трупы воинов князя, среди которых время от времени попадались одетые в синие тоги тела. Но по соотношению тех и других Алексей сделал вывод, что монахи были явно не дураки подраться. И свою жизнь отдавали никак не меньше, чем за трех-четырех врагов.

– Малыш, Геру помнишь? – Белый наклонился к морде ревуна.

 – Надо найти.

Ревун кивнул и, сев на пол, замер на несколько секунд, словно изваяние. В какой-то момент у Алексея зашевелились волосы, будто дохнуло ветром, и закололо в кончиках пальцев, но все быстро прошло. Малыш открыл глаза и деловито потрусил куда-то в сторону.

Лестница второго этажа была завалена трупами, так что пришлось подниматься, наступая на еще не остывшие тела людей. Где-то впереди звенели клинки, и, выглянув в коридор, Алексей увидел картину ожесточенной схватки между монахами и перекрывавшими коридор воинами в черных доспехах.

Под ногами валялись порубленные щиты, тела и фрагменты доспехов.

– А ну, посторонись!

Алексей с Малышом ворвались в гущу схватки, мгновенно расшвыряв обороняющихся, словно щенков. Получив неожиданное подкрепление, монахи дорезали воинов и остановились только перед массивной дверью, перегораживающей коридор. Белый уже собирался перевести дух, как негромкий детский вскрик словно влил в уставшее тело дополнительные силы. Удар ногой в дверь выломал замок вместе с куском доски. Алексей вихрем влетел в небольшой зал и, увидев краем глаза человека, поднимавшего лучевой пистолет, кувырком ушел в сторону.

Как раз в тот момент, когда зубы ревуна сомкнулись на руке, держащей оружие. Тонкий, словно бабий, визг заполнил весь храм, заставив капитана недовольно поморщиться.

Кроме человека с пистолетом в зале присутствовал мужчина в красивом, видимо, церемониальном одеянии. Он стоял у кровати, к которой была привязана полураздетая Гера.

Поскольку человек, пытавшийся остановить кровотечение в том, что осталось от руки, и подвывающий от боли, был явно неконтактен, Алексей подошел к одетому в расшитый золотом халат.

– Я так понимаю, тут была свадьба? Затравленно оглянувшись на молча стоявших вокруг монахов, жрец кивнул.

– Вы совершили обряд, а потом князь решил закрепить процесс… изнасилованием ребенка?

– Но вы не понимаете!

– Я думаю, хватит крови в храме. – Алексей обернулся и посмотрел на суровые лица монахов.

– Отдай его нам, воин. Мы сделаем все чисто и быстро.

– Лучше долго и грязно. – Белый кивнул на обмершего от страха священника: – Забирайте.