Я чиновник особых поручений Департамента полиции в шестом классе. Всякая мелочь – не мой профиль.

– Хорошо. Я вас слушаю.

– Что за человек Спиридон Фанариоти? Как он связан с преступным промыслом?

Азвестопуло тут же вмешался:

– Алексей Николаевич, в Одессе выражаются иначе! Дозвольте лучше мне. – И переформулировал вопрос: – Как Спиридон связан с благородным делом беспошлинной торговли?

Кузьминцев повеселел:

– Так оно лучше. Спиридон Фанариоти – потомственный контрабандист. Еще его дед дрался с таможенной стражей. Весь в шрамах был, я его помню. Отсидел несколько лет в тюрьме, шел на каторгу, но откупился.

– Как получилось, что одессит отбывал воинскую повинность в своем городе? – опять взял слово Лыков. – Это против правил. Он должен был служить в другом месте.

– Точно я не знаю, но могу предположить, – ответил бакалейщик. – Спиридон ведь грек. Греки от природы мореходы, из них получаются лучшие рыбаки и лучшие контрабандисты. А в Одесский морской батальон набирают самых-самых.

Титулярный советник расправил плечи и заявил:

– Да, мы такие…

– Чем именно промышляет наш герой? – продолжил расспросы питерец.

– Я покупаю у него кофе, какао, оливки, специи, паштеты, греческие вина и коньяки. Еще, как мне известно, он возит турецкий табак.

– Где хранится контрабанда?

– В катакомбах, конечно. У Фанариоти есть свой участок в каменоломнях.

– Где именно? Какой номер участка?

Кузьминцев пожал плечами:

– Номера я не знаю, надо справиться в городской управе. Место скажу. Это в Дальнике.

– Вы там бывали?

– Пару раз приезжал за товаром. Обычно его доставляет мне прямо в магазин биндюжник Вовка Пасечник. Доверенный человек Спиридона и тот еще головорез.

– Часто Фанариоти там бывает? Поясню: нам надо взять его с поличным, на контрабанде.

– Вас будет только двое?

– Да, мы с Сергеем Маноловичем и никого более.

– Хм. Под землей, двое полицейских, да еще хотите взять потомственного контрабандиста… Вы хоть понимаете, чем это может кончиться?

Лыков с Азвестопуло переглянулись, и грек ответил:

– Ничем особым не кончится. Мы сцапаем отставного писаря и зададим ему вопросы. Никто не придет ему на помощь, под землей каждый сам за себя.

Кузьминцев покачал головой:

– Ты рассуждаешь, как Нат Пинкертон.

– Это мы еще поглядим. Ты нас с Алексей Николаичем в деле не видел.

Лыков пресек их пикировку:

– Участок выработки записан на имя Фанариоти? Где он, хотя бы примерно?

– Участок его, официально. Место между Жеваховой горой и путями железнодорожной ветки на Куяльник.

– Вход кто-то караулит?

Бакалейщик напряг память:

– Вроде нет. Там добывают ракушняк, рядом все время болтаются люди. Они не контрабандисты, простые пильщики.