Дело в том, что они убили на днях отца и мать моего помощника, титулярного советника Азвестопуло. Слышал о преступлении на Щелаковской улице? Недалеко от тебя, должен был слышать.

– Не пойму, куда вы клоните, ваше высокоблагородие, – набычился машинист. – Револьверы я держал для самообороны.

– Три? Дурак, у тебя всего две руки.

– Один сломался, я его выбросить хотел, да не успел – вы явились. Разбудили среди ночи…

– Ты думаешь отделаться двухмесячным арестом? Ракло беспорточное! Еще не понял, во что вляпался? Твои «ежики» казнили родителей полицейского чиновника из Петербурга. С особой жестокостью.

– Я тут при чем?

Лыков прищурился, поглядел так, что машинист похолодел.

– Меня сюда прислал сам Столыпин. А ему приказ дал сам государь. Велено всех зверей, кто в этом участвовал, изловить и повесить. Это Степка Херсонский и твои приятели-покупатели. Я сейчас выйду на часок, а сюда придет Азвестопуло. Звать его Сергей Манолович. Он будет спрашивать про бандитов. Мой тебе совет: скажи ему все, что знаешь. Иначе сам понимать должен: человек матери-отца лишился. Не скажешь – живьем с тебя шкуру сдерет и солью присыпет. Столыпин ему все разрешил.

Арестованный побледнел. Лыков распахнул дверь, и вошел титулярный советник с суровым лицом.

– Ну что? – спросил он. – Есть результат? А то дайте я попробую.

Не дожидаясь ответа, грек достал из карманов веревку и клещи.

Лыков встал:

– Бей, да позазвонистей. А я пошел.

– Я скажу, я все скажу! – завизжал Иванов. – Не мучайте!

– Быстро! – приказал Азвестопуло, глядя на оружейника с лютой ненавистью. – Где квартируют «ежики»?

– Завтра будут в обжорке Стамоглу по Среднефонтанской дороге. Я им туда револьверы должен снести.

– В котором часу?

– В одиннадцать ночи.

– Степка Балуца будет там, с ними?

– Не могу знать, ваше благородие! Он когда есть, когда нет; осторожничает.

– А кто же тогда в его отсутствие будет у тебя товар принимать?

– Податаман у него имеется, Вовка Белбес [25]. Вот он завсегда бывает. Правая рука, при делах, лихой человек.

– А Лукьян Самсонов входит в банду «ежиков»?

– Не знаю такого, ей-богу, не знаю!

Полицейские начали готовить арест банды. Двадцать человек, с ножами и револьверами. Если кто-то вырвется из оцепления, их потом ищи-свищи. Степка Херсонский – двадцать первый, и сдаваться ему нет никакого резону.

Раньше к одесскому сыскному отделению были прикомандированы от общей полиции одиннадцать городовых. Это были крепкие дядьки, опытные и смелые. Год назад вступил в действие закон о сыскных отделениях, который Лыков готовил много лет. В некоторых местностях вышло так, что от закона последовал вред вместо пользы… Министерство финансов урезало оклады жалованья сыщиков до минимума.