Он отхлебнул пива, вздохнул раз-другой и решился:

– Пойдем обратно в управление.

В кабинете полицмейстера Лыков заявил:

– Поручение премьер-министра изловить изувера не выполнено. А инициировал его сам государь. Я не могу отступить, оставив все на местную полицию. Поэтому дознание продолжается.

Полицмейстер воскликнул:

– В таком случае мы телеграфируем директору Департамента полиции и товарищу министра. Сообщим, что считаем ваше дальнейшее пребывание в Одессе опасным.

– Для кого?

– Для вас и для обывателей.

– А я думал, для Балуцы и германских шпионов.

Кублицкий-Пиотух изменился в лице:

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы, ротмистр, не мешайтесь под ногами. Я ведь все равно дела не брошу и доведу его до конца. Но потом, когда буду писать рапорт Столыпину, дам вам всем оценку. Вы какую хотите там видеть, плохую или хорошую? Вот то-то.

– Тогда я должен приставить к вам охрану.

– Какую еще охрану? – возмутился командированный. – У вас есть лишние люди, которых нечем занять? В недавние годы, когда нас убивали по всей стране, кто охранял полицию? Никто. Сами отбивались. А теперь, в тихое мирное время… С каким лицом я буду ходить под конвоем? Со стыда сгорю.

– Алексей Николаевич, согласитесь хоть на Гаврилу Бойсябога! – взмолился полицмейстер. – Он вас сильно зауважал, всем рассказывает, какой вы хват… А мне спокойней будет.

– Гаврилу возьму, – смягчился Лыков. – И вообще, помяните мое слово, Александр Павлович. Степке Херсонскому осталось ходить на воле пару дней. Очень скоро мы его изловим. Челебидаки прав: гаденышу теперь никто не поможет. Немцы отвернулись, блатные тоже в обиде на него из-за многочисленных облав полиции… Думаю, нам его вот-вот сдадут. Тогда и домой поедем.

– А шпионы?

– Что шпионы?

– Ну они-то останутся. Или вы и их хотите истребить за те же несколько дней?

Алексей Николаевич сам от себя не ожидал такого ответа, но не хотелось выглядеть в глазах ротмистра болваном. И он зачем-то соврал:

– Там тоже есть подвижки. Какие, не скажу – секрет.

У жандарма [81] и полицейского сделались одинаково строгие лица, как и полагается, когда речь идет о военной тайне.

– Честь имею!"

"– Честь имею!

Глава 15

Германский ответ

Так питерец обзавелся персональным охранником. Отныне он ходил по городу в сопровождении добродушного гиганта.

Гаврила Бойсябога, городовой бляха номер 867, возвышался над толпой на целую голову. Одесситы любили великана и приветствовали его с душой. Тень этого расположения падала и на Лыкова. Теперь ему тоже все улыбались…

Алексей Николаевич посетил анатомический покой и осмотрел тело застреленного террориста. Восемнадцать лет было парню! А он уже шел с револьвером и бомбой убивать людей.

Петр Гнатюк оказался крестьянином Подольской губернии.