– Что, Арина? Что? Разве ты не этого хотела? Ты так отчаянно сражалась за свою свободу, за возможность принимать решения! Так что тебя сейчас не устраивает? Живи, Арина! Живи! Только запомни, что ничем ты от отца не отличаешься. Взбунтовалась против замужества? И меня осуждала, пыталась отговорить, переубедить. А для чего? Чтобы было так, как хочешь, как считаешь правильным? Так что не ломай комедию, сестра. Живи своей жизнью и засыпай с муками совести, потому что из-за тебя у нас больше нет отца…

– Как нет? Он найдется! Он непременно найдется! Что ты несёшь? – я рыдала в голос, сжимала горло, только бы унять этот хрип, только бы самой не слышать истошного вопля, от которого кровь в венах стыла. – Вот увидишь…

– Ты дура, Арина. Его нет уже неделю. Чудес на этом свете не бывает. Бог давно отвернулся от нас, а ты до сих пор веришь в сказки! – это были последние слова родной сестры.

Одна кровь. Одни родители. Мы даже одну комнату делили до пятнадцати лет. Но такие далекие и чужие души.

Меня никто не мог успокоить. Я продолжала сидеть в дальнем шкафчике и рыдать, листая новостную ленту. Почему-то думала, что если перестану скролить, то пропущу известие о чудесном спасении.

Самостоятельная жизнь ломала меня. По частям разносила душу, уродовала тело, изматывала сердце. Всё чаще вспоминала родной дом, свою уютную комнату на чердаке, фотографии в белых рамочках, вдоль лестницы. Огромный каменный камин, в щели которого мы с мамой каждый год прятали копеечки, загадывая желания. Я даже соседей вспоминала! Наши шумные компании, праздники, танцы… И пирог с клюквой, присыпанный сахарной пудрой. Это была моя семья.

А что у меня есть сейчас?

Одиночество и тьма.

Быть может, Лариса права? И я всё себе надумала? Быть может, это моя вина? Нужно было согласиться на этот брак, и тогда никто бы не пострадал?

– Арина? – знакомый и такой родной голос ворвался в путаницу мыслей так стремительно, что я даже вздрогнула.

– Рустам! – бросилась к нему на шею, прижалась и зарыдала. – Папа… Папа…

– Я знаю, Ариш, видел новости. Идём домой? Кузя отпустил тебя пораньше. Ты сейчас всё равно не в состоянии работать, – Рустам помог мне одеться, взял сумку и повёл к выходу. В лицо дунул морозный воздух, даже дыхание перехватило от неожиданности.

– Мне нужно к дяде Андрею, – я направилась в сторону метро, но Рустам одёрнул меня. – Он пообещал дать мне ключи от квартиры, где я могу пожить, пока отца не найдут.

– А чем тебя моя квартира не устраивает?

Рустам был странный. Сонный, весь взъерошенный, в отросших чуть вьющихся волосах застревали хлопья снега. Он наспех застёгивал пуховик, наматывал шарф. Я не видела друга несколько дней, нам просто не удавалось состыковаться. Он возвращался с работы, когда я уже спала, а я уходила, когда он ещё дрых.