Ты часть нашего большого и дружного коллектива, — хохотнул он. — Не противопоставляй себя ему.

— И что вы собираетесь делать?

— Не мы, ты. В данном случае это твоя работа. И сейчас мы с тобой накидаем планчик операции такой, что купится не только наш объект, но и в случае чего его окружение.

— О боги…

Фух… Слава богу, завтра суббота! Выходной день, ура, блин… Чем заняться — ума не приложу. И теперь я под строгим контролем руководства «Древа». Так, ровно в шесть часов вечера за мной заходит охранник, единственная функция которого — выпроводить меня из лаборатории и проследить, чтобы такой беспокойный субъект покинул территорию и сел в поджидающую его машину. Ага, аннулировали мой ночной допуск к чертовой матери, чтобы еще чего не учудил. Ночами нужно спать, а не бдеть за приборами и пробовать открыть переход в другую реальность.

Хотя и некоторый прибыток был — для Котельникова, правда. Папа, насмотревшись на срач в бендеге сделал неожиданный для меня вывод. Вместо выволочки с последующими оргвыводами папа приказал заменить там всю старую мебель, органично скапливающуюся при обновлении других кабинетов, и сделать легкий косметический ремонт. А также сделать уголок отдыха, чтобы больше не пришлось прятать чайник в железном шкафу. Так что место за кофейным столиком у Котельникова для меня теперь было всегда. А что, приятно иногда насидевшись в компании умников, смотревших на меня поверх очков, подняться на второй этаж и в тишине и покое выпить чашечку чая, или кофе. В более простой и непринужденной обстановке, в компании вечно всклокоченного и в испачканном халате Володи."

"Итак, суббота. День семейного времяпрепровождения. А если еще папаша пригласит каких-нибудь деловых на званый обед — вообще хоть плачь. Придется изображать из себя дрессированную обезьяну в дорогом костюме, наблюдающую за моральным падением сидящих за столом и накачивающихся гостей. Время от времени между тостами пытающимися пообщаться со мной и поставить на путь истинный, в смысле на рельсы махрового алкоголизма. Не зря же до сих пор действовал какой-то закон еще Александра, позволяющий купцам два отпуска в год по причине «болезни души», то есть два запоя, двухнедельный и месячный. Правда, есть одно «но» — те, кто действительно заправлял бизнес-империями, такой роскоши себе не позволяли. Оставляя ее для мелких купчишек-лавочников, в промежутке между запоями делавших смешные деньги на пуговицах и перепродаже всякой ерунды. Ну поскольку наш бизнес к «перекупам» не относился, запоев пока не наблюдалось.

И тут зазвонил смарт. О, Мария! Соизволила наконец-то мне позвонить! Я с замиранием юношеского сердца снял трубку.

— Привет! — ее голос был довольно веселым.

— Привет! Ты как?

— Я в Питере, вернулась.