— Как видишь, установка отключена, — я показал рукой на безжизненное теперь кольцо.

— Никому про это больше не рассказывай. Понял? — потребовал он.

— Понял.

— Это для твоей же безопасности. И теперь твоя стажировка здесь меняется. Раз ты все равно узнал главную тайну «Древа», я перевожу тебя сюда с высшей формой допуска. Не казнить же тебя, — усмехнулся отец."

"— Да уж точно, не стоит, — хмыкнул я.

— В теорию тебя введут наши умники, если ты, конечно, этого захочешь.

— Посмотрим, — неопределенно сказал я.

— Беда мне с тобой, — вздохнул наконец успокоившийся отец. — Ну ладно, раз уж я здесь, пойдем посмотрим, где ты пока трудишься.

— Пойдем, — я почувствовал себя немного неуютно.

Ох, и прилетит Котельникову за срач, устроенный в лаборатории. Все хотели сделать генеральную уборку, да руки до сих пор не дошли.

— Только без твоих сатрапов, — попросил я. — Не хочу их к себе водить.

— Ладно, — усмехнулся папаша. — Нет так нет.

Я повел отца к себе. Он жестом отослал устремившихся было за нами Кислицына с Тоцким, и мы пошли наверх в гордом одиночестве.

— Ну заходи, — отпер я дверь бендеги и запустил отца внутрь.

— Узнаю тебя, — усмехнулся он, обозрев наше рабочее место. — Твоя комната находится примерно в таком же беспорядке. Ох, я и дам твоему микрошефу…

— Не надо, — сказал я. — Он мужик хороший. Чаю хочешь?

— Давай. И как раз есть место скрыться на время от этих прилипал-подхалимов. Пусть подергаются до совещания, — в его глазах промелькнул мстительный огонек. — Ну, где там твой чай?

Глава 25

Костер жарко горел, разбрасывая искры, поднимающиеся в черное ночное небо. В свете пляшущих языков пламени идолы черных богов искажались тенями, словно грубо вытесанные лица злобно гримасничали, глядя на алтарь. На алтаре привязанная за руки и за ноги лежала обнаженная графиня Черская.

Ведьмы, расположившиеся по обе стороны алтаря, нараспев читали слова древней волшбы, от которой, казалось, ночная тьма становилась гуще и плотнее.

Наконец, вошедшие в транс ведьмы взяли ритуальные ножи и порезали предплечья, собирая кровь в древнюю резную чашу из черепа.

— Приди, о Повелитель мертвых, из Кощного царства и яви нам себя!

Бецкой с поклоном принял чашу с кровью, и поднес к идолу Чернобога, обильно полив его.

Чаша моментально опустела, на алтаре сгустилась тьма, на мгновение поглотив обнаженную фигуру. После этого обе ведьмы упали без чувств, а женщина на алтаре зашевелилась, натягивая путы.

Бецкой подскочил к ней и взмахами ножа рассек удерживающие ее тело веревки. Женщина на алтаре села и несколько секунд рассматривала себя, изучая новое тело.

— Хреновый ты слуга, Бецкой, — сказала она, вдоволь налюбовавшись своими прелестями. — Ты поместил меня в женское тело.