— Ты ушла из дома! Ушла! Из дома!

Ах, какая трагедия.

— Да. И не вернусь. — Девушка гордо расправила плечи. Она знала, что одно неверное слово, и мать, подавлявшая ее всю жизнь, с легкостью возьмет над ней верх. — Мама, я повзрослела, и тебе придется смириться с тем, что я стала независимой.

— Вот как ты заговорила… — Драматично закатив глаза, Паулина Аркадьевна сглотнула. Она выждала паузу, обведя мрачным взглядом коридор, а затем посмотрела на дочь. — Значит, ты не собираешься возвращаться домой?

— Нет. — Проронила Ольга, едва дыша.

И сама не поверила тому, что произнесла это вслух.

С детства она привыкла чувствовать себя зависимой от мнения и настроения этой женщины, и ей было удобнее прятаться от нее, чем поговорить с глазу на глаз. Когда наедине с собой девушка представляла эту сцену, то после слов «я не вернусь», всегда звучал гром и сверкали молнии.

— Ты еще и улыбаешься… — Жалобно протянула мать, хватаясь за сердце. — Что же с тобой происходит, доченька?

— Ничего, мам. Я наконец-то счастлива.

— Это всё он, да? Артур? — Накрашенные неестественно яркой помадой губы матери брезгливо дрогнули.

«Rouge Dior, — подумала Ольга, знавшая родительницу наизусть, — оттенок 080, Red Smile»."

"— А ведь я не хотела, чтобы ты поступала в это заведение и училась тут с этими… этими… маргиналами! Я была против! Моя дочь должна была учиться в Лондоне, а не в этом… — Она так и не подобрала нужного слова, в отчаянии махнув рукой. — А теперь ты ночуешь в какой-то ночлежке! И спишь с каким-то… утырком! Горе мне, горе!

— Мам, перестань, пожалуйста. — Оля оглянулась по сторонам. — А то я сейчас уйду.

Паулина Аркадьевна вцепилась в ее запястье:

— Доченька, вернись домой.

Заклинаю тебя, не дури. Брось ты его и вернись, я так скучаю по тебе!

Ольга положила свою ладонь поверх ее и попыталась улыбнуться.

— Я рассталась с Артуром, мам. Мы с ним давно не пара. Дело не в нем, поверь. Я сама не хочу возвращаться, мне нужна свобода.

— Да? Это ведь замечательно. Вы расстались. Прекрасно. Тогда где ты живешь? — В ее глазах блеснул интерес.

— Мы с ним расстались, но я все равно не вернусь, мама. Услышь меня.

Мать уронила голову на ее плечо. Воцарилось молчание. Очевидно, великая манипуляторша обдумывала очередной ход: пригрозить или надавить на жалость? И неизвестно, чего Ольга боялась больше: ее угроз или истерики.

Стоило только дать слабину, и мать готова была влезть ей в самую душу и пустить там корни.

Как раз в этот момент мимо прошел Артур. Никакое другое событие не заставило бы Алексееву положить ладонь на затылок матери и погладить его. Но только это простое действие удержало бы женщину от того, чтобы поднять голову и завопить, нечаянно узрев ее бывшего парня.

— Я все же верю, что ты одумаешься.