В том числе и то, что и нападение на Ильзу на «Волга-Трэфене» тоже организовал Антон Корнеев, раз этот тип и его подельники служили именно ему…

Без ответа оставался всего один, но самый главный вопрос: зачем? С чего вдруг «мальчик Антоша» начал кошмарить свою любовницу — известную модель Ильзу Эргле? Что послужило тому причиной? Все-таки разбитый отцовский суперкар, за который Княжич с сына наверняка три шкуры спустил, а может, и «пайки» лишил до того момента, как Антон за ремонт деньги не вернет? Ну, например. Как вариант… Или причина в чем-то другом?..

— Быстро, ну надо же! — заржал нарисовавшийся рядом Антон, перебивая Михины мысли. — Не думал…

— У тебя это вообще плохо получается. Так что даже не пробуй.

— А кто это у нас тут такой смелый?..

На этот издевательский, но какой-то откровенно детский вопрос Миха отвечать просто не стал. Скривился только, демонстрируя к нему свое истинное отношение, а потом повторил тоже ранее казавшееся глупым и детским, но сейчас видевшееся единственным шансом для себя и, главное, для Ильзы: вызвал сынка Княжича на гонку один на один.

— Это даже не смешно, — заявил Антон и, противореча самому себе, глумливо заржал. — Нет, я, понятно, согласен, но твой «турист»…

— Я сегодня не на нем, — ответил Миха и двинул через толпу, многократно уплотнившуюся уже не столько вокруг Ильзы, сколько вокруг Антона и самого Михи.

Перед ним расступались. Смотрели с каким-то откровенно тупым, животным любопытством. Но были и совсем другие взгляды: уважение, сожаление, сочувствие. Двое неизвестных парней — один ближе к центру толпы, второй — уже в тот момент, когда Миха выбрался из нее, совсем уж неожиданно повторили слова Гринча, предложив для гонки своих железных коней. Это был… жест. И Миха его оценил очень высоко, но на парковке у ворот Фабрики его ждала старушка «Ямаха», под сиденьем которой по-прежнему дремал баллон с «веселящим газом», в среде гонщиков куда более известным под коротким названием «нитро».

Опасно? Убийственно? Да! Миха это знал точно, испытал на собственной шкуре и своих же переломанных костях. Ну а хули?! Какие варианты?!

От ярости по-прежнему клокотало в груди, заливая горячим голову и этим будто бы обостряя зрение… Черт! Даже, кажется, запахи и те стали ощущаться ярче!

«Яхама» отлаженная и вылизанная Левшой до последнего жеклерчика и болтика, завелась с полтычка, впечатляюще громко рыкнув на жавшихся рядом «спортов» помоложе, поярче, посовременней, но куда более цивилизованных и смирных. Миха тронул, будто бы погладив, красную кнопку на руле, когда-то пристроенную Левшой так, чтобы удобно было мгновенно нажать в критически важный момент, усмехнулся нехорошо и решительно напялил на голову шлем: прав старик Бляхер, пора расставить точки над «ё».