Богдановский нахмурился, подумал несколько секунд и предложил:

— Поднимемся ко мне.

Вдвоем они поднялись в кабинет. Генерал прошел к своему столу, Савченко продолжал стоять.

— Рассказывайте, — приказал Богдановский.

— Они встретились и поговорили. Рахимова выполнила наше поручение. Во время беседы сообщила, что погибший Ламиев был наркоманом. Мы особо предупредили ее, чтобы она не педалировали эту тему — Дронго достаточно опытный профессионал, чтобы все понять.

— Очень хорошо. Тогда в чем дело? Почему вы считаете, что она провалилась?

— Там произошла накладка, к которой мы были не готовы.

Мы познакомили Рахимову с руководителем института. Предупредили директора о ее визите. Но не успели познакомить ее с тремя его заместителями. Вернее, с одним познакомили, с двумя остальными нет.

— Ну и что?

— Когда она выходила из здания института, туда входил один из этих заместителей. Они столкнулись в проходной и не поздоровались.

— Но почему провалилась? Всему можно найти разумное объяснение. Почему вообще Рахимова должна была его знать?

— Это заместитель директора, который работает там много лет, — скорбным голосом сообщил Савченко, — и Дронго никак не мог пройти мимо факта, что они не поздоровались, прошли мимо друг друга, как незнакомые люди.

А потом… потом Дронго поговорил с Рахимовой и уехал с Вейдеманисом. По дороге предложил ему остановить машину. Они вошли в подъезд и несколько минут обсуждали этот случай. Мы ничего не могли сделать, хотя послали туда сразу двоих сотрудников.

— Так, — неприятным голосом произнес генерал, — садитесь, Савченко, у нас теперь будет долгий разговор.

Полковник опустился на стул.

— Как это могло произойти? — начал Богдановский.

 — Вы понимаете, что из-за вашей сотрудницы была сорвана важнейшая операция?

— Она не виновата, — попытался объяснить Савченко.

— А кто виноват? Кто будет отвечать за провал нашей операции? Если завтра придет Блехерман и Дронго сообщит ему о том, что мы подменили Шовдыгову? Тогда у любого профессионала появляется очень неприятный вопрос: почему мы это сделали? Чего мы боимся, если вся группа раскрыта, все преступники либо погибли, либо осуждены на длительные сроки? Какой секрет мы изо всех сил пытаемся скрыть? Вы понимаете, что именно происходит?

Савченко молчал, уже не пытаясь что-либо объяснить.

— Она должна была здороваться со всеми, кто проходил мимо нее! — уже не сдерживаясь, выкрикнул Богдановский.

— Это тоже было опасно. Неизвестный мог спросить, кто она такая и почему она с ним здоровается. В подобных случаях ошибку можно объяснить. По правилам конспирации…

— Хватит! — перебил его генерал. — Какие правила, если мы все провалили… Эту идиотку Рахимову нужно будет вообще отстранить от работы.