Тогда было опубликовано официальное сообщение, что Ламиев был убит при попытке вооруженного сопротивления. А приехавший туда Дронго легко узнает, что при задержании Ламиев не оказывал никакого сопротивления. Тогда получается, что мы солгали и его просто застрелили.

— Мы не могли опубликовать всю правду, — напомнил Савченко. — Кто мог подумать, что Ламиев принимал наркотики? А допросить его мы были обязаны. И когда начали вводить ударные дозы амитола и пентатола, у него остановилось сердце. Вы же знаете, Алексей Федорович, что мы официально не признаем использование фармакологии в наших допросах.

— А кто в мире открыто признает? — раздраженно бросил Богдановский. — Хотя уже много лет все допрашивают с помощью этих лекарств. Только в кино показывают и в романах пишут, как бьют заключенных, обливают их водой или не дают спать. Вы прекрасно знаете, что это для обывателей. Гораздо удобнее применять лекарство и не мучить ни задержанного, ни следователей, которым тоже неприятно выколачивать нужные сведения из своих подопечных.

— Поэтому тогда и дали такую информацию, — согласился Савченко. — Но Дронго наверняка уточнил, как забирали Ламиева, и теперь понимает, что его не убивали при задержании.

— Что говорят наши аналитики? Как это скажется на расследовании?

— Дронго достаточно опытный человек. Он прекрасно знает, что во всем мире используются различные препараты, чтобы получить точные сведения от подозреваемых. Но здесь есть другая опасность, на которую нам указали наши специалисты. Если не знать, что Ламиев был наркоманом, то можно сделать неправильный вывод. Мы забрали живого и невредимого подозреваемого, а потом его пристрелили. И тогда может появиться неприятный вопрос, на который он начнет искать ответ: почему кто-то был заинтересован в физическом устранении Ламиева? Какую тайну мог знать этот подозреваемый?

— Нужно каким-то образом донести до Дронго и его напарника, что погибший был обыкновенным наркоманом, — предложил генерал. — Продумайте и этот момент. Но не нужно педалировать, чтобы он обратил внимание на нашу заинтересованность. Лучше посоветуйтесь с Семеном Абрамовичем.

Савченко согласно кивнул.

— Что у нас со Штаркманом? Ваши сотрудники держат его под контролем?

— У него четыре телефона, мы смогли подключиться ко всем четырем, — сообщил полковник. — Но пока никаких сведений закрытого характера он не передавал. Ведет себя нормально. Вчера познакомился в баре с какой-то молодой особой. Ходил обедать в ресторан «Пушкин». Но есть место, куда мы не сможем за ним проследовать и где его невозможно будет услышать."

"— Израильское посольство, — понял Богдановский. — Если он захочет передать нечто важное, мы не сможем об этом узнать.

— Да.