— Он что, ребенок? Ему нечего делать? Зачем он пошел в кино?

— За ним следил наш сотрудник. Вейдеманис ни с кем не встречался и ни с кем не разговаривал.

— Вейдеманис — бывший полковник Первого главного управления, — напомнил Богдановский. — Он прекрасно умеет работать при плотном наблюдении. А один сотрудник мог и не справиться. Хотя сейчас наш главный объект — это Дронго. Давайте дальше.

— Гилад Штаркман сегодня утром поехал в израильское посольство, где пробыл около трех часов. Вернулся в отель и заказал себе обед в номер. Больше никуда не выходил.

— Денисовой не звонил?

— Нет, не звонил. Мы ее отпустили. Она ничего не знает. Наши специалисты в этом уверены.

— В общем, все хорошо, а на поверку выходит, что все очень плохо. Вейдеманис пошел в кино и непонятно с кем встречался. Штаркман поехал в посольство и тоже непонятно чем занимался там так долго. Дронго мы разрешили посетить абсолютно закрытую колонию, увидеться с осужденным. Он провел беседу в присутствии двух офицеров, которые ни черта не поняли. И теперь они возвращаются домой. В общем, все не слава богу! Что теперь будем делать?

— Я думаю, что мы должны переговорить с Дронго. Пусть объяснит свое поведение в колонии, — предложил Савченко.

— Он может нам наплести все, что угодно, — сказал Богдановский, — и потом захочет встречи с еще одним осужденным. А вы знаете, чем все это закончится.

— Там в колонии ввели карантин, — пояснил полковник, — нашли какую-то инфекцию, даже есть несколько заболевших, которых отправили в лазарет. Туда его не пустят.

— Это еще хуже. Сразу вызовет подозрение. Заменить Захохова нельзя, Дронго расколет любого, кто окажется на его месте.

— Но там действительно карантин. Он может продлиться месяц или еще больше, — многозначительно произнес Савченко. — А во время карантина несколько осужденных могут даже умереть.

— И вместе с ними Захохов, — кивнул генерал. — Возможно, это единственный выход. Хотя вы знаете, что нам могут не разрешить такой радикальный метод. Но если там умрет несколько человек…

— Мы так и планировали, — сообщил Савченко.

Богдановский собирался что-то сказать, когда зазвонил телефон. Дежурный доложил, что Штейман хочет зайти к генералу.

— Пусть зайдет, — сразу решил генерал. И, уже обращаясь к Савченко, заметил: — Сейчас выясним, насколько идиотом был ваш подопечный.

В кабинет вошел, тяжело ступая и опираясь на свою трость, Семен Абрамович. Генерал поднялся, чтобы пожать руку старейшему сотруднику их управления. Штейман ответил на рукопожатие, кивнул Савченко и сел напротив него.

— Как вы себя чувствуете, Семен Абрамович? — спросил Богдановский.

— В отличие от вас совсем неплохо, — неожиданно произнес Штейман.

— Даже так? — переглянулся с Савченко генерал.