Мы так красиво смотримся, сливаясь в одинаковом ритме и наслаждаясь друг другом, что невозможно оторваться.

— Глубже, Полюшка. По самые яйца.

Под пошлую просьбу, опускаюсь ниже и чувствую каждый сантиметр внутри себя. Несдержанно ахаю. Двигаюсь вперёд и назад до отчётливых красочных вспышек перед глазами.

Когда Наиль тянется к груди и обхватывает сосок, будучи удовлетворенным моими действиями, я шиплю и замедляюсь, а после — улетаю от мощной дозы экстаза.

Тело мучают желанные спазмы. Рисунок на стене превращается в мутное пятно. Я стону и запрокидываю голову. Чувствую, как муж смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. Кажется, будто налюбоваться не может, а я уже хочу расспросить: увидел какие-то изменения или нет?

Кончая, обессиленно падаю на Наиля и передаю ему инициативу. Он едет по шее губами и языком. Греет дыханием. Совершает финальные толчки и издает тихие приглушенные стоны, догоняя и улетая вместе со мной.

— Кайф…

Лежим в обнимку, не отлипая. Восстанавливаем силы и сбившийся пульс. Моментами обдумываем случившееся.

Подо мной навылет колотится сердце. Таю, когда прижимаюсь к нему ухом. И вспоминаю, что я — не проблема, и не преграда, а самый настоящий смысл. Мне нравится им быть.

— Ты прилетел, потому что у меня овуляция?

Перед общей совпавшей командировкой я в голос негодовала на этот счёт. Злилась на работу и обстоятельства. Ещё не знала, что уже можно не стараться, но переживала из-за минус одного месяца безуспешных попыток.

— Да.

Наиль смотрит в потолок и водит рукой по моей влажной спине. Он хотел. Сильно. Возможно, даже больше меня.

Наверное, это и есть тот особенный момент. Самый-самый. Где-то в сумке валяется с десяток тестов. Есть даже заключение УЗИ, но строго на чешском.

— Спасибо, Иль, но я уже беременна. Поздравляю нас, что ли…

Произношу последнюю фразу эмоционально и живо, но голос враз срывается. У нас не получалось ровно год. Двенадцать месяцев безуспешных попыток зачать малыша при полном медицинском обследовании и без единого серьёзного диагноза.

Моментами казалось, что мы не заслужили. Что рано. Или что получили самое настоящее наказание, потому что однажды чуть не похерили самое ценное — свою семью…

Наиль замирает и усмехается. Обхватывает ладонями мои щёки. Смотрит глубоко и пристально, будто вынимая наизнанку душу.

Я знаю, что у наших детей будет самый лучший отец на свете. Что им с ним до невозможности повезёт. Он в лепёшку расшибётся, но сделает так, чтобы они непременно были любимы и счастливы.

— Правда, Поль?

По тону чувствую, что волнуется и переживает не меньше меня. Не хочет преждевременно радоваться, но в голове уже активно работают шестерёнки.

Дыхание опять срывается. В зрачках враз сменяются эмоции.