Если бы мы продолжили быть вместе — то многое пришлось бы вычеркнуть из планов, поправить и скорректировать, а я хотела бы, чтобы Наиль не оглядывался на семью и ни в чем себя не ограничивал. Жил полноценно. Возможно, впервые за десять лет. Потому что, как никто другой, это заслужил.

— Очень, Поль.

Я киваю и нервно перебираю плетёный ремешок на сумке. Чем ещё унять эмоции не знаю. Разве что перевести тему.

— Как всё прошло?

— Всё было супер. Правда, в дороге Марину немного укачало, но справились без таблеток.

Такое бывает. Не часто, но всё же. Я подстраховалась на этот счёт и собрала дочери целую сумку с лекарствами.

— Обычно ей помогают мятные конфеты. Одну под язык — и через пять минут проходит.

Уголки губ Наиля слегка дёргаются вверх. Он тут же гасит эмоции и становится серьёзным.

— Я в курсе, Поль. У нас с собой были — те, что ты положила.

Господи. Кому я вообще раздаю эти советы и инструкции? Лучшему в мире отцу? Если откровенно, то в некоторых моментах Саркиев даже собраннее меня. И не могу сказать, что я об этом как-то резко позабыла.

Отворачиваюсь, ищу глазами ребёнка. Перелёт был недолгим — чуть больше двух часов, но уже поздно и темнеет, а Мышка наверняка не ужинала. По случаю приезда я как раз приготовила картофельные лодочки с мясом и сыром.

Жестом руки подзываю Марину к себе. Обещаю, что с завтрашнего дня будут прогулки и подруги, а сейчас нужно домой.

Дочь немного протестует, когда я пытаюсь стоять на своем, но всё же сдается, потому что желание показать сувениры — значительно перевешивает.

— Я донесу…

Наиль не отдает мне ни рюкзак, ни чемодан. Заходит с нами в подъезд и в лифт.

Щёки горят. На шее красные пятна. Я остаюсь жутко недовольна собой в отражении зеркала."

"Нет ничего удивительного в том, что Саркиев захотел подняться. Это и его квартира тоже. Пусть он оставил её для нас, но юридически имеет полное право находиться в ней в любое удобное время.

Сняв обувь в прихожей, критически осматриваю обстановку. Я вернулась в столицу буквально сегодня утром. Хотела заказать клининг, но все известные мне компании были заняты, поэтому пришлось управляться самостоятельно. Вымыть пол, окна и вытереть пыль. Всё лето квартира пустовала, поэтому фронт работы был довольно большим.

— Останешься с нами на ужин?

Я задаю вопрос и тут же прикусываю язык. Это дань вежливости — не больше. И только потому, что у нас сохранились замечательные отношения.

Но звучит почему-то двояко. Мне не нравится.

Наиль замирает на пороге прихожей. Смотрит на часы. Затем на меня и на дочь. Наверное, торопится — его ждут. И я не могу сказать, что хочу, чтобы он остался. Скорее нет. Нам это уже не нужно.

— Пап, давай! — подхватывает идею Мышка. — Ты же тоже обожаешь картофельные лодочки…

Устоять перед дочерью сложно.