Собрав влажные волосы в высокий хвост, переодеваюсь в лёгкий домашний костюм из майки и шорт и следую на кухню.

Галина Сергеевна, будучи у нас в гостях, расстаралась на славу — вся морозилка забита домашними заготовками в виде сырников, пельменей, блинчиков, котлет, голубцов и прочего. Достаточно разморозить и отправить выпекаться в духовку — что я и делаю.

С прыгающим настроением. С подкатывающими слезами. С бокалом вина в правой руке. И плевать, что сейчас только половина седьмого…

Наверное, именно алкоголь и позволяет мне воспринять поворот ключа почти равнодушно. Я только удивляюсь, когда слышу тяжелые мужские шаги.

— А где Мышка?

Наиль появляется в дверном проеме спустя минуту. Упирается плечом, смотрит. В глазах читается сумасшедшее напряжение — и я соврала бы, сказав, что у меня внутри не то же самое.

— Гуляет с новыми подругами. Из окна хорошо видно — я попросил, чтобы ни шагу со двора.

Я верю каждому слову (хоть в чем-то), но всё равно отодвигаю штору и выглядываю на улицу.

В родном городе дочь часто гуляла с друзьями одна. Тут — пока непривычно, но на закрытой территории жилого комплекса вполне можно смириться.

— Что это, Поль?

Я оборачиваюсь. Муж достает из-за спины игрушку — собаку с голубым бантом и кривыми ушами. Такую убогую, что хочется прижать к груди и от души пожалеть.

— Это Снупи.

Ответ простой. На губах улыбка. Я веду себя беспечно, но внутреннее цепенею. То, что рано или поздно наша прогулка выплывет боком — было закономерно. Я не просила ребёнка врать, конечно, но тут же бежать и делиться с Наилем впечатлениями тоже не торопилась.

— Меня интересует: откуда он взялся?

Муж делает шаг вперёд и доходит до обеденного стола, где когда-то давно мы планировали ужинать большой дружной семьей с многочисленными детьми, а потом и внуками. Похоже, не сбудется…

— К чему этот вопрос? — иронично выгибаю бровь и, коснувшись губами стекла, делаю очередной жадный глоток. Во рту опять горчит, хотя вино ещё недавно было довольно вкусным и сладким. — Ты же наверняка всё сопоставил…

Наиль опускает взгляд, усмехается. Затем зло мнёт несчастного Снупи в руке и со всей дури отшвыривает его в дальний угол кухни. Звук глухой, игрушка мягкая. Но я всё равно умираю от жалости и дохожу до крайней точки бешенства и раздражительности.

Глава 72

— Господи, при чем тут игрушка? Что ты творишь? — повышаю голос.

В висках громко отстукивает пульс. Кровь в венах вскипает. Море невысказанных претензий нависает над нами густыми грозовыми тучами.

Можно защитить свою семью от бури, но я предпочту, чтобы наконец прорвало и накрыло. Потому что слабая. Потому что больше не тяну.

— Что я творю, Поля? Что за хуйню исполняешь ты?

Наиль находится в бешенстве и с трудом держит себя в руках.