— Ну хватит, хватит! Умоляю! — прошу Наиля. — Что мне сделать, чтобы ты перестал?

Наши взгляды встречаются. В чёрных глазах мужа я вижу больше, чем может показаться со стороны. Похоть, жажду, влечение. Они просачиваются в кровь и заряжают организм.

Застываю, любуюсь. Сдаюсь в сладкий плен. Всем своим видом это показываю.

Твоя, бери.

Муж тут же прекращает меня мучить и нежно гладит по бедру. Затем ложится на кровать, заглядывает в камеру и тепло приветствует дочь.

Маришке весело до колик. Она обожает, когда мы дурачимся. Особенно втроём.

— О чём спорили? — интересуется Наиль.

Я опускаю голову ему на плечо и тесно прижимаюсь.

Идёт третий день, как мы вместе и живём под одной крышей. Каждый — особенный, семейный и в то же время невероятно страстный.

Я обожаю готовить нам завтраки, обустраивать квартиру и встречать мужа с работы. Субботу он планировал провести в офисе, но, похоже, подкорректировал планы. И это так здорово!

— Мама и бабушка заставляют меня делать уроки, — жалуется Мышка непривычно тихим голоском.

— Уроки? В субботу? — хмурится Наиль. — Какой дурак занимается этим в выходные?

— Ну вот. Приплыли… — закатываю глаза.

Дочь подпрыгивает на месте от радости. Глаза сияют, губы расплываются в улыбке. Нашёлся один-единственный адекватный взрослый, который вступился за неё. Да ещё и какой! Слово Наиля у нас в семье решающее. Даже авторитарная свекровь не всегда в силах спорить с сыном.

— Спасибо, папуль! — произносит Маришка. — Я передам бабуле, что ты позволил мне отдохнуть!

Связь с дочерью пропадает, экран гаснет. Я недовольно цокаю языком и переворачиваюсь на спину. Глядя в потолок, спрашиваю:

— Зачем ты это сделал, Саркиев?

— Что?

Наиль нависает сверху, пристально смотрит. Не только в глаза, но и ниже, поэтому волоски на коже наэлектризовываются и встают дыбом.

— Понимаешь, что ты теперь для неё герой, а моё слово ничего не значит?

— Поль, Маринка сделает уроки за полчаса. В воскресенье вечером. Не страшно.

— Перед матерью будешь объясняться сам, — недовольно ставлю условия.

— Договорились.

Наклонившись ниже, Наиль касается губами моих губ. Сначала медленно и нежно, едва задевая.

Я сразу же перестаю спорить и злиться. Обвиваю шею мужа, блаженно прикрываю глаза. В нашей прошлой нищей жизни попросту не было места спонтанному сексу. Его, знаете ли, сложно организовать, когда за тонкой стенкой находится взрослый сознательный ребёнок."

"Теперь мы временно предоставлены сами себе. И можем трахаться хоть каждую свободную минутку. В спальне, в душе, в кабинете, на кухне и у окон вечернего города. От предоставленной свободы кружит голову.

Ладонь Наиля забирается под футболку и, очерчивая пупок, направляется выше.

С колотящимся сердцем затаиваю дыхание.