— Слушай, это не мое дело, конечно же…

Начатая фраза хлёстко бьёт по ушам. Вместо приятной мелодии, которую до этого я улавливала на слух, в перепонках стоит жуткий раздражающий гул.

— Не знаю, стоит ли тебе говорить, потому что ситуацию можно воспринять не так, как есть на самом деле.

— Ты о чем?

Резко осекая Лилю, вскидываю взгляд. Я почти уверена, что она подмечает, как бегают мои глаза, и без слов считывает взволнованное настроение. И лучше бы ей не продолжать, потому что мое лицо и без того покрывается красными пятнами, а руки начинают дрожать.

— Вчера поздно вечером мы с Мирой катались по городу и решили заглянуть в новый рестик на набережной. Припарковавшись, вышли перекурить. А там… В общем, чтобы не быть голословной…

Вертинская протирает экран телефона и снимает с него блокировку. Мучительно-долго, будто нарочно. Нахмурившись, ищет что-то в галерее, пока мой пульс бешено пытается проломить виски.

— Вот, сама смотри и делай выводы.

Я беру в руки мобильный. Понятия не имею, как не роняю на плитку. Сглатываю, смотрю на экран с фотографией. На ней мой муж расслабленно отдыхает за столиком на летней террасе и курит кальян.

"Впившись глазами в сильно увеличенное изображение, стараюсь изо всех сил спрятать злость и агрессию. Внутри всё закипает на медленном огне, каждая клетка ноет и воспаляется. Болит. Потому что пойманной парочке хорошо вместе. Потому что они невозмутимо ужинают и пьют вино, не замечая никого вокруг. Потому что тепло друг другу улыбаются. Настя — чуть шире.

— Да, я в курсе. Спасибо, что поделилась и бдишь, но они вот уже несколько месяцев работают над общим проектом, Лиль.

Сама не понимаю, какого хера защищаю Наиля, потому что увиденное — далеко не рабочая обстановка. Рядом ни ноутбуков, ни бумаг. Если ещё и вспомнить, в котором часу мой муж вернулся домой, а после — лез обниматься и просил сходить с ним на мероприятие, то и вовсе воротит.

— Понимаю, Поль. Ты мне приятна, я волнуюсь…

Лиля прячет телефон и вновь возвращается к карандашу. Приоткрыв пухлые губы, наводит их толстым слоем.

— Будь осторожна с Журавлёвой, ладно? — словно добивает. — Вы сдружились, я заметила.

Щёки горят от стыда и разоблачения, хотя, естественно, о том нашем секрете никто не мог узнать. Как менялись парами, поддавались порокам и соблазнам, страстно и увлеченно трахались.

— Настюша теперь холостячка. Привлекательная, интересная. Но если ты говоришь, что в курсе, и что вместе работают над проектом, то и вовсе не опасно.

— Прекрати, — наигранно посмеиваюсь. — Я доверяю Наилю.

На самом деле нет. Ни разу. Не верю, не доверяю, и ни за что не стану.