Приняв букет розово-белых гортензий, отдаю чемодан и следую на парковку, отстранённо отвечая на вопросы о путешествии.

Сама не могу не думать о том, почему на самом деле Настя вернулась раньше? Если Саши не было в стране, просила ли она моего мужа, чтобы встретил? Какая разница — раз, два или больше?

Сев в автомобиль, касаюсь кончиками пальцев тонких лепестков и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание.

Раньше я крутила пальцем у виска, когда старые подруги подозревали мужей, отслеживали их по геолокации и проверяли переписки. Теперь и сама не против сделать нечто подобное, чтобы убедиться в точности сделанных выводов.

Вопрос только в том: что делать дальше с открывшейся информацией?

— Ты надолго уехал из офиса? — глухо спрашиваю.

Наиль включает поворотник и перестраивается в крайний правый ряд. Интересно, вещи, которые он перевозил Насте — лежали в нашем багажнике? Журавлёва сидела впереди? На этом же месте? Была благодарна? Насколько?"

"От параноидальных мыслей стискиваю зубы и интерпретирую поведение девушки в поездке абсолютно иначе. Например, когда она настойчиво советовала рюкзак, то, скорее всего, действительно хотела доказать, что я плохо знаю вкусы собственного мужа, но настолько сильно хотела, чтобы Саркиеву было хорошо, что даже смирилась с тем, что я приобрела подарок первой.

Что же. Похвально.

??????????????????????????И тот взгляд в отеле за бокалом вина. Настя изучала меня долго и задумчиво. Это потому что завидовала, или же сочувствовала? Никак не определюсь.

— Обещал, что после обеда буду. Хакеры поразили киберзащиту через учётную запись одного из сотрудников. Будем долго разгребать.

Я в этом ничего не смыслю, поэтому коротко киваю.

Лучше позже обсудить с той, кто «неплохо сечёт».

На ногу опускается тяжёлая горячая ладонь, поглаживая и сжимая колено. Мне хочется содрогнуться, потому что мысль о сексе вызывает почти что панику. Боюсь, не смогу. Мутит.

— Лиля по секрету сказала, что Журавлёвы разводятся. Представляешь? — резко выпаливаю.

Повернув голову, смотрю за реакцией со страхом и опасением. Не вижу изменений, хотя Наиль знал. Раньше меня знал.

— Тоже слышал об этом.

С трудом терплю, чтобы не фыркнуть или не рассмеяться в голос. Слезы подкатывают к глазам.

Я отворачиваюсь к окну и вдавливаю ногти в сумку.

— Разводятся и разводятся, — пожимает плечами, будто пытаясь успокоить. — Молодые, детей нет…

— Ну да, нам было бы сложнее.

— Ни разу не задумывался об этом.

Остановившись на светофоре, Наиль поворачивается в мою сторону. Гладит, трогает. Полосует взглядом скулу и шею. В тех местах пылает и горит.

Столько невысказанного застывает в воздухе, что становится душно. Я тянусь к кондиционеру, регулирую температуру. Оставшуюся часть дороги молчу.