Здесь именно так, как и было на фото в сети — волшебно, атмосферно. Мурашки по коже.

— Не хватает попкорна и колы, да? — тихо интересуюсь.

Заметив на губах Журавлёва лёгкую улыбку, смущаюсь.

— Не обращай внимания. Это всё провинциальные шуточки.

— Мне нравится, не останавливайся."

"Звучит звонок, гаснет свет. Шум стихает, и зрители фокусируют внимание на сцене. Я в том числе. Предвкушение сладкой патокой распространяется по телу.

Жаль только одного — что об этих впечатлениях я никому и никогда не расскажу. Не поделюсь ни с мужем, ни с дочерью, ни со свекровью. Оставлю в секрете, потому что не должна переживать с чужим мужчиной один из самых крутых и незабываемых моментов.

На сцене показывают оперу «Медея». Пока мы стояли в пробке, я заглянула в интернет и прочитала краткое содержание. Исполнение на иностранном языке, слова сливаются в кашу.

Сюжет основан на древнегреческом мифе. И он не о счастливой любви, потому что главную героиню отвергает муж, выбрав другую. Эта весть вызывает у Медеи чудовищное желание мстить и наказывать.

Волоски встают дыбом от мощных звуков и антуража. В опере ощущения и мысли передаются голосом и музыкой.

Не нужно понимать теорию, достаточно уметь принимать то, что доносят исполнители. Я вовлекаюсь настолько, что смотрю с восторгом и не отрываясь.

Периодами чувствую жжение на щеке. Оно такое явное, что хочется потереть ладонью и отвернуться. Когда Саша опускает руку на подлокотник, свою я тут же убираю.

Опера состоит из трёх актов длительностью примерно по сорок минут. В первый перерыв мы поднимаемся на широкий балкон на втором этаже и дышим свежим насыщенным воздухом.

??????????????????????????Я изредка посматривала за реакциями Журавлёва, когда на сцену выходили актёры в ярких расшитых костюмах и начинали петь.

Меня пробирало дрожью. На лице Саши при этом не двигался ни единый мускул. Знаю, он терпел, потому что под впечатлением была я.

— Как тебе «Медея»?

Остановившись у преграды, упираюсь бёдрами и вскидываю подбородок. Саша поднимает руку в воздух, неоднозначно покачивает ладонью. Он вырос в обеспеченной интеллигентной семье. В столице. Это видно по манерам, несмотря на то, что порой в поведении его заносит не в ту степь.

В посёлке, где я выросла, давным-давно закрыли даже захудалый дом культуры.

Из того, что можно было посмотреть, ставили только школьные спектакли. Ничего интересного и запоминающегося.

— Мать с детства приобщала меня к прекрасному. Таскала на мюзиклы и оперы. Наелся этого.

— А потом?

Вокруг шумно и людно, но чтобы расслышать друг друга на расстоянии двух метров, нам не приходится кричать. Достаточно смотреть на губы, чтобы различать примерный смысл.

— Потом отец сказал, что хватит маяться хуйней, и взял воспитание на себя.