Воспользовавшись свободой, поднимаюсь с дивана и поправляю примявшиеся брюки. Ловлю на стене осуждающий и нахмурившийся взгляд Фриды Кало.

— Я отойду на пять секунд в уборную, — предупреждаю Журавлёва.

В спину долетает насмешливое: «Не торопись».

Хмыкаю, шагаю по залу невозмутимой уверенной походкой. И только когда прячусь за дверью с табличкой WC, обмякаю и ненадолго прихожу в себя.

Что я творю? Для чего? Можно смело вызвать такси, махнув на прощание Саше и умчав по своим делам, но что-то заставляет остаться и включиться, предпринимая ровно противоположные действия.

Дурость? Азарт? Месть?

В голове настойчиво крутится ответ, но он ни капли меня не устраивает, поэтому даже не пытаюсь уцепиться.

Прижимаю холодные и мокрые ладони к горячим щекам в попытке остудить пыл, но ничего не получается. Я почему-то испытываю почти садистское удовольствие от того, что ниточки кукловода переходят под мою власть.

Вернувшись в зал, замечаю Сашу у входа. Услышав цокот моих каблуков, он взмахивает рукой и зовёт за собой. Высоченный, под два метра ростом. Худой, но отлично сложен. Присутствующие в зале девушки томно провожают его взглядами.

— Извините, счёт.

Напоминаю, отлавливая официанта.

— Ваш заказ уже оплачен.

Ну ок. Госденьги тратить не жалко. Не мне, Журавлёву.

Поджимаю губы, выхожу на улицу. Содрогаюсь от резкого прохладного ветра, который ударяет в лицо. Апрель — спорный и непостоянный месяц. В один день может обманчиво-ласково согревать солнцем, а в другой — разразиться почти морозной непогодой.

— Красивая тачка, — делаю комплимент стоящей на парковке чёрной ауди, на которой блестят капли дождя.

— Можешь покататься.

Саша невозмутимо жмёт плечами, делая поистине щедрое предложение.

Я же знаю, насколько дороги мужчинам их машины. Наиль со своей пылинки сдувает. Саша, судя по ухоженности и чистоте — тоже.

— Я неплохо вожу. Если для тебя отсутствие прав — не проблема, то давай.

Вскидываю подбородок, смотрю с вызовом. Держусь, чтобы не рассмеяться, а сердце тем временем асинхронно отстукивает удары.

— Я думал, в тридцать лет у всех имеются права.

Звучит не как укор, но задевает все болевые точки разом. Откуда ему вообще знать, как могут жить простые смертные?..

— Ни прав, ни высшего образования. Фу. Не брезгуешь с такой кататься?

Я жду, что Журавлёв вспылит и хоть на секунду покажет себя с другой стороны, но он лишь открывает водительскую дверь, галантно пропуская меня за руль.

— Главное, чтобы менты не доебались.

Цокаю каблуками, сжимая подмышкой сумку. Я колесила на старом фордике в нашем маленьком городке на механике, а в столице и на дорогущей тачке — ни разу. Несмотря на боевой показушный настрой — внутри всё дрожит от паники.

— Ну, сделай так, чтобы не доебались.