— А ещё там крутая духовая печь, просторные столешницы и даже кухонная машина, которая сама месит тесто.

— Так же неинтересно, — хмурит бровки Маришка.

— Зато легко!

Не увидев в детском взгляде ни единой искры, отчаянно пытаюсь разжечь её, расписывая все прелести нашей новой жизни.

Ты обязательно привыкнешь, малышка. Быстрее, чем я. Всей душой полюбишь огромный суетной город, научишься в нём ориентироваться и не будешь чувствовать себя белой вороной. Никогда. Я сделаю для этого всё возможное.

— Жаль, что с собой нельзя перевезти подружек и бабулю.

Я прыскаю. Галины Сергеевны там только не хватало. Хотя, признаюсь, буду скучать по её милому ворчанию.

— У тебя появятся другие подружки. Ничуть не хуже нынешних. А вспомни, в каком лицее ты будешь учиться! Это же мечта: современные классы, техника, ремонт, шведский стол в столовой и персональные шкафчики на кодовых замках. М-м?

Маришка согласно кивает. Во время зимних каникул мы вместе ездили в столицу. И как раз попали на день открытых дверей в престижном лицее. Были, мягко говоря, под сильным впечатлением.

— По поводу бабули — ты же знаешь, что она ни за какие коврижки не согласится на переезд. У неё тут всё!

Что именно, не уточняю. Подруги, дачный участок. И огромная привязанность к месту.

— У меня тоже, — подмечает дочь.

— Да, ты, безусловно, права. Но уверяю, мы будем регулярно наведываться в гости. Так часто, как только захочешь.

Продолжая нарезать яблоки мелкими кубиками, Маришка перенимает от меня хорошее настроение и задает наводящие вопросы о будущем.

Сердце сжимается, ноет. Я понимаю, что адаптация пройдёт непросто.

И искренне надеюсь, что новые одноклассники примут Мышку как свою, а дальше — дело за малым. Я буду выслушивать, поддерживать и помогать. Всем, чем смогу.

Маришка — наш случайный и незапланированный ребенок, но от этого не менее обожаемый и любимый."

"Всю беременность я была сама не своя. Переживала, правильное ли решение приняла. Сомнений добавляла и мама. Помню, Наиль даже разругался с ней по телефону, выхватив в очередной раз трубку, когда родительница довела меня до слёз и истерики. Общение с тех пор пришлось ограничить.

После родов оно, увы, не стало близким.

Дочь родилась крошечной. Весом два с половиной килограмма. У неё был маленький носик, внимательные изучающие глазки. Имя Маришка как-то само собой трансформировалось в прозвище Мышка, которым мы зовём её лишь в узком семейном кругу.

Первое время я опасалась брать ребёнка на руки. Нервничала, что не всегда могу успокоить. И накормить — с грудным вскармливанием не заладилось, потому что не у кого было спросить совета в этом вопросе.