Если мир закончился через пару часов, после того, как начался, то... Не сходится. Им тогда меня надо было атаковать. Подловить на выезде из поместья и убить. Толпой бы накинулись, армию пригнали, да нашли бы способ. Но похищать Марка? Это теряет логику, если я вернулся. Если только мир действует в рамках военных действий и убийств. Кровь лить не будем, так и быть, – подумали они, – а вот экономически тебе подгадим. Ведь есть масса способов, как уничтожить меня, не прибегая к насилию. Пусть так. Это лучше открытой войны.

Тем более, у меня есть преимущество и заодно другая головная боль. Я кто? Пятнадцатилетний пацан. Сопляк. А если судить по воспоминаниям, то ещё лентяй. Типичный представитель золотой молодёжи, что гадит в золотые унитазы и развлекается тем, что растрачивает заработанное предками. Возможно, я наговариваю на пацана, чье тело занял. Сколько я вспомнил? Дай бог процентов десять от жизни. Будь проклята эта барахлящая память. Как-то пацана учили. Это точно. Учили вести себя, заставляли спортом заниматься, отец пытался вбить какую-то мудрость. Но всё равно, пока я видел маленького Эдварда скорее щенком, нежели матерым волкодавом.

Как его видели другие люди? Дворецкий, теперь с Марком ещё встретился. Сергей держался хорошо, по мимике – идеальный покой. Но я чувствовал, что он напряжен, что бросает на меня странные взгляды, присматривается. Вначале была чистая радость, что я вернулся. А потом... Старикан задумался и начал что-то подозревать.

Преимущество в том, что меня считают комнатным цветочком. Головная боль в том, что я на людей своим появлением и последующими действиями обрушу такой когнитивный диссонанс, что... Появятся вопросы. Полтора месяца неизвестно где выживал. Вернулся. Дал бой магам и достойно себя показал. Победил одержимую, вернул наследницу рода врагам. Надо ли мне корректировать своё поведение в сторону более привычного образа? Честно, я об этом беспокоился. Минут пять. А потом забил. У меня тут война на носу, надо порядок наводить, будучи мягким подростком этого точно не добиться. Ещё в школу отправят, вот хохма будет.

Через полчаса я провел Марка в дом. Сергей подсуетился, принес кофе и закуски.

– Что вы хотите знать, господин?

Марк выглядел как... Типичный клерк. Толстые очки на лице, лысина, пузо видно. При этом дорогой костюм, часы, запонки. Я же не спешил отвечать на вопрос, изучая этого человека. От нашего разговора и его ответов будет зависеть, выйдет он отсюда живым или нет.

Я не питал лишних иллюзий. Понимал, что в большой организации собираются разные люди. И одно дело служить влиятельной семье, а другое дело, если их всех убивают. То, что Марк встал на защиту активов, это со слов Сергея, который всё время безвылазно просидел в особняке.