Приказывать наследнику рода – это политический конфуз и повод для войны. Предложить ему выпороть сестру – тем более. Но конкретно здесь и сейчас это прокатывает.

– И что, – продолжает он, – Без выкупа, шантажа, угроз?

– Вас это удивляет? – я подчеркнуто вежлив.

– Да. Я привык оплачивать долги. Что ты хочешь?

– А что вы можете дать, после того, как объявили моему роду войну и убили близких?

Павел откинулся в кресле и уставился на меня. Смотри, смотри, пытайся найти ответ, ради чего всё это. Выждав паузу, я наконец озвучил то, ради чего создал ситуацию.

– Разве что мир. – левая бровь мужчины взлетела вверх, – Но он между нами невозможен. – мой голос тяжелеет на этих словах, мужчина напрягается. – Мне через полтора месяца шестнадцать. Предлагаю установить нейтралитет на два года и эти полтора месяца.

– Никакой войны?

– Никакой.

– А что потом?

– Потом я вас уничтожу.

– Смелое заявление. – глаз Павла дернулся. – Тогда почему не продолжить войну прямо сейчас? Что мне мешает убить тебя?

– Попробуйте, – тоже откидываюсь на кресле и улыбаюсь.

Напряжение достигает апогея. Молчим минут пять. Наконец, мужчина говорит.

– Два года и полтора месяца. До твоего совершеннолетия перемирие. Да будет так.

Встаю и протягиваю руку. С секундной задержкой мужчина её пожимает. Стоим, смотрим друг другу в глаза. Это длится полминуты, потом мужчина отступает, напряжение уходит.

– Если нужно, то я попрошу моих людей помочь сопроводить вашу дочь, – предлагаю ему.

– Я справлюсь сам.

– Как скажете.

Вскоре, мой враг и его дочь покидают дом. А я вытираю руку об штанину после рукопожатия.

***

Передо мной возвышался дом-крепость с гордым именем ""Бастион"". Заделанный под старину, с торчащими зубьями наверху, сложенный из красного камня, он намекал, что здесь живут далеко не простые люди. Так и было. Мой род, как и все остальные, выдавал возможность жить в особых условиях особенным людям. Но есть одно но. Эта территория не попадала под закон о ненападение, была самой обычной, пусть и принадлежащей моему роду, и при должной сноровке её можно атаковать. Или подловить нужного человека на выходе.

Сейчас я дожидался одну интересную личность. Марка Анатольевича. Того, кому обязан сохранением активов рода за эти полтора месяца.

Харон любезно поделился, какие именно акции планировались по окончательному разрушению и расхищению имущества моего рода. Сергей дополнил понимание, что и как. Род – это ведь не только семья из нескольких человек. Это ещё гигантская корпорация. Недвижимость, компании, десятки тысяч работающих на тебя людей. Как оказалось, у моей семьи был человек, которого можно назвать финансовым директором. Или исполнительным. Официальное название – поверенный.