«Салют» длился минут пять, после чего выстрелы и взрывы оборвались.

Примчавшиеся на место полицейские и воинские подразделения обнаружили лишь горы стреляных гильз. Впрочем, они не очень-то спешили. Город замер в ожидании.

К командиру гарнизона пришла делегация старейшин, которым хорошо заплатили.

— Уважаемый, — сказал один из них. — Мы не хотим погибнуть при штурме. И не желаем, чтобы погибли наши дети. Галиб силён, мы это видели своими глазами. Галиба любит Аллах, он всё равно захватит город, но будет много крови. Мы против крови. Мы просим тебя, уважаемый, увести своих солдат. Живыми…

Командир гарнизона задумался. Все дороги и подъезды к городу были блокированы боевиками и на быструю помощь армии рассчитывать не приходилось. А Галиб… он точно держит своё слово, чего бы это ни касалось — хоть денег, хоть расстрелов…

В назначенное время гарнизон выстроился на площади. Подразделения стояли ровными коробками во главе своих командиров. Все чего-то ждали, но недолго. На площадь выскочили грузовики со счетверёнными пулемётами на бортах. Крутанули, упёрли дула в солдат. Следом выехал белый джип со снятым верхом, в котором стоял Галиб.

Жители города восторженно взревели.

Солдаты стояли молча. В стороне возвышалась гора сданного оружия.

Джип проехал вдоль строя и остановился. Галиб ступил на землю. Командир гарнизона, чётко печатая шаг, подошёл к нему, повернулся на каблуках и доложил:

— Войска вверенного мне гарнизона рады приветствовать многоуважаемого Галиба. Мы принимаем предложенные почётные условия. — Козырнул. Встал рядом.

— Га-арнизон! Смир-на-а!

В едином порыве подтянулись, замерли коробки, повернув лица к Галибу. Кто-то, непонятно зачем, проорал:

— Ура Галибу!

И все подхватили и троекратно повторили брошенный клич.

Галиб прошёл вдоль шеренг, и лица солдат поворачивались к нему."

"На прилегающих улицах, на балконах, крышах толпились тысячи горожан. Дети разноцветными гирляндами висели на деревьях и фонарях, радостно размахивая руками. Чуть в стороне разворачивали столы для раздачи обещанного денежного вознаграждения и подарков. Как-то так, не специально, случился настоящий общегородской праздник с ночными фейерверками и построениями войск на площади. Всё-таки умел Галиб завоёвывать сердца простолюдинов. И войск противника тоже.

— Готов передать всё вверенное мне воинское имущество и технику в надлежащем порядке, — доложил командир гарнизона.

Галиб кивнул. Раздалась команда:

— Кто готов присягнуть на верность Галибу — на-ле-во! Все прочие на-пра-во!

Большинство солдат шагнули налево к столам, где громоздились зелёные пачки.

Лишь несколько человек, меньше роты, отошли направо.

— Идите, — разрешили им.