Постоянно зевая, без особого энтузиазма включила подсветку в витрине, поставила чайник, наконец-то попробовала орешек со сгущёнкой… Безвкусный какой-то…

Взгляд постоянно возвращался на то место, где ещё вчера стоял стеллаж со стеклянными полочками… Его вечером увезла мусорная машина, и теперь там было непривычно пусто…

Сначала забежала дачница, опаздывающая на автобус, быстро прощебетала что-то о том, что в этом году у неё совсем не было времени выращивать рассаду однолетников для своих драгоценных клумб, набрала кассет с петуниями, лобелиями и анютиными глазками, добавила к ним бутылку с жидким удобрением и умчалась восвояси.

Потом какие-то школьницы покупали хризантемы для учительницы, у которой сегодня день рождения. За ними пожилая женщина долго выбирала комнатный цветок…

Пробивая ей чек, подняла глаза на резкий звон колокольчиков… Замерла…

Кирилл, не глядя на меня, поставил у стены рядом с входом чемодан… Сразу вышел обратно на улицу…

Сердце растерянно ударилось о рёбра, и дрожь отозвалась где-то в животе…"

"Отказываясь верить тому, что происходит, наблюдала сквозь стекло, как он открывает багажник, вытаскивает ещё два пакета… Возвращается в магазин, опускает их на пол рядом с чемоданом…

Засосало под ложечкой, глаза защипало так, что стало больно…

— Сколько с меня? — женщина передо мной явно теряла терпение.

Опустила голову. На автомате положила перед ней чек, аккуратно привычными движениями поставила горшочек с цветком в маленький пакет, взяла пятисотку, отсчитала сдачу…

Слышала несмолкающий перезвон колокольчиков, физически чувствовала, что Кирилл вернулся третий раз… Подняла глаза, но увидела только его спину в чёрной футболке… Он даже не сказал ничего…

Нива отъехала от магазина и покатилась по дороге…

Перевела взгляд на дверь, за которую вышла покупательница… Потом на пакеты у стены, из которых торчала моя кофта и вечернее платье, запиханное как попало…

Спазм перехватил горло, словно в помещении закончился весь воздух… Остался только сладковатый цветочный аромат, от которого сейчас почему-то делалось дурно…

Осознание того, что вот сейчас я действительно окончательно и бесповоротно стала свободной одинокой женщиной, мягко, но неотвратимо опускалось на плечи, сдавливая внутренности так, что казалось, будто ломаются рёбра…

Я старалась принять всё как есть.

Наверное, если бы не покупатели, спрашивающие что-то, не прозрачная стена, в которую любой прохожий мог повернуть голову, и не крошечная камера в углу зала, направленная на вход, я вела бы себя по-другому.