Она поступила в университет и теперь захотела немного передохнуть.

Она устала. На отдых…

Я почувствовал, как внутри все содрогнулось.

Нервы трещали, превращаясь в лохмотья.… Бам. Бам. Бам.

- Ясно. Я вас понял, - ощущая в душе мощнейший убийственный взрыв, так, один за другим, самоликвидировались мои последние жалкие, наивные иллюзии.

Уехала тогда, когда была мне так необходима… Сбегая по лестнице, я прыснул, заливаясь нервным смехом.

Глава 6

*Два месяца спустя*

Роза

Я мрачно рассмеялась, разглядывая полумертвые розы в красном горшке на подоконнике. Подарок Леднёва. Видимо, за время моего отсутствия мама и не думала их поливать, хотя этот сорт цветов был достаточно неприхотлив.

Испытывая укол жалости, я набрала ковш с прохладной водой, всё-таки выливая её в растрескавшуюся сухую землю, после чего продолжила заниматься перестановкой в комнате.

Школа осталась позади.

Через пару недель начинался совершенно новый жизненный этап - студенчество. Я решила разхламить шкафы и полки, отправив все ненужное на помойку, в глубине души всё ещё надеясь отыскать свой потерянный медальон.

К сожалению, пока эта затея не увенчалась успехом, однако я не утратила надежды.

В далеком детстве моя бабушка, которой не стало несколько лет назад, когда что-то теряла, приговаривала: «Черт-черт, пошутил и отдай!». Я не особо верила в действенность данного метода, однако, отчаявшись, пробормотала.

- Черт-черт, пошутил и отдай…

- Милая, пошли обедать? - мама заглянула в мою спальню. - Я так по тебе соскучилась… Мы ведь толком не поговорили после аэропорта, - она неловко пожала плечами. - Столько всего хочется обсудить. Всё-таки первое лето, которое мы провели порознь…

- Да, я сейчас подойду! - я улыбнулась: изобразить мнимую радость вышло как-то неожиданно легко.

Наверное, потому что внутри уже ничего не было, все осталось там - на неудобной койке вожатской лагеря «Солнышко», где я проработала всё лето: днем старательно давя из себя жизнерадостного куратора, а ночами, закусывая губы, чтобы не разбудить других вожатых, лила слёзы отчаяния, обиды и боли в подушку.

Поднявшись, я подошла к книжному шкафу, вытаскивая оттуда многострадального «Маленького принца» Экзюпери. Монотонно перелистнув страницы, я наткнулась на фразу.

«Твоя роза была так дорога тебе…»

Как бы ни так…

Зажмурившись, я мысленно перенеслась на несколько месяцев назад, воспроизведя в памяти тот наш разговор с отчимом на кухне.

* * *

- Что мне сделать, чтобы ты помог Максиму?

Взгляд дяди Серёжи задержался на моем заплаканном лице, глядя в него с неожиданным спокойствием. Минута, две… Однако, он упорно продолжал молчать.

- Ты ведь, наверняка, попросишь меня больше никогда с ним не общаться? - сухо предположила я, не выдержав первой.

Отчим кривовато усмехнулся.