А меня в этот момент она собралась усыпить, что ли? Чтобы я видела цветные сны, пока вы будете кувыркаться под возбудителем?! - продолжая нервно посмеиваться.

Ну, кино.

А внутри пиздец. Я практически находился на грани. Вот что тут сделаешь, если мать не объяснила девчонке, как важно иметь хоть каплю гордости?"

"А эти ее выкрутасы с магией? Откуда это вообще пошло? Трофимова как-то ляпнула, что у ее прабабки был «черный пояс» по колдовству…. Ещё и так гордо заявила - потомственная ведунья она, оказывается. О, как!

- Роза, пожалуйста, пообещай мне, что не будешь вестись ни на какие ее провокации? Завтра я сам ее выловлю, и мы раз и навсегда закроем эту тему, - выцедил я как-то уж слишком зловещё.

- Максим, уж кого-кого, а Ленку я не боюсь… - решительно припечатала она.

- Роза, - я смотрел в её непроницаемое лицо, уговаривая себя не разводить очередной спор, так как это бесполезно - я не мог допустить, чтобы эта «одержимая» что-то сделала моей девчонке.

Поэтому сейчас бессмысленно что-либо обсуждать - завтра с утра вместо тренировки «пообщаюсь» с Леной.

А пока существовала ещё одна весьма щекотливая тема, которую мы с Леднёвой должны были обговорить, чтобы между нами больше ничего не стояло.

- Я собираюсь подать жалобу на твоего отчима и его коллегу в районный отдел полиции, - мое сердце билось тяжело и больно, но я должен был ее об этом предупредить. - Мы с адвокатом уже почти все подготовили, подадим со дня на день.

Стиснув зубы, я попытался вернуть контроль над своими эмоциями.

- Возможно, в результате служебной проверки их уволят за превышение полномочий, - негромко добавил я, выдерживая её внимательный взгляд.

На какое-то время в комнате установилось напряженное молчание.

Я понимал, что собираюсь пойти практически против ее родственника, человека, заменившего Розе родного отца, чувствуя своим долгом донести до него некоторые общечеловеческие истины, в отличие от Якушевского, сделав это в правовом поле.

Между нами образовалась очередная пауза. Гробовая тишина.

Ее ответ будто завис, сгущая и без того наэлектризованный воздух.

Невольно я задался вопросом: смогу ли я передумать, если Роза попросит меня об этом, ведь у нее кроме всего прочего ещё был младший брат?

А моя жалоба способна была лишить ее семью кормильца…

Сердце предательски сжалось, когда я вдруг понял, что не смог бы ей отказать: одно ее слово, и «дядя Серёжа» отделался бы легким испугом, а моя жалоба отправилась в унитаз.

Она - мой ориентир. И, как бы я только что не хорохорился, не допустил бы очередной нашей размолвки.

Хотя внутри у меня случился бы слом.

Разрыв. Окончательный и бесповоротный.

Такое уже знакомое второй номер. Не главный.

Не основной. Благодаря матушке я слишком четко уяснил, какого это быть на вторых ролях для любимых тебе людей.