Сколько длилось это безумие, Аскель не знал… может, десять минут, а может, все два часа, но вот стоны Киры действовали довольно положительно… уж слишком вампирша яростно работала пальчиками сама.

Как он это понял? Ну так сказать… жульничать никто не запрещал, хех… перейти в паразитное зрение, а после увидеть очертания всех троих особого труда не составило, как и понять, что с шеи амулет не снимали, да и Марина, судя по сиянию на шее, тоже не спешила его снимать, оставаясь в своём демоническом облике.

Яркая эмоциональная вспышка, за которой последовал долгий протяжный двойной стон… Марина рухнула на грудь Аскеля, причём её сердечко билось так сильно, что он слышал абсолютно каждый удар.

— Ах… это было нечто… ух… но всё равно, ощущения не совсем те. Погоди, пленник, сейчас я сниму с тебя эту дурацкую повязку.

Яркой вспышки не было… даже напротив, комната оказалась погружена в полумрак, а на парне сидела его красавица в чёрном кожаном лифчике, только он ей был явно немного мал, а также точно такие же чёрные трусики которые лежали на левой ноге. Одним девичьим движением, последний элемент одежды улетел в сторону, открывая Аскелю вид на два просто великолепных полушария, но долго наслаждаться видом Марина не дала, с хитрой улыбкой вновь поднялась, встала с живого меча, опустила свою руку и со стоном показала Аскелю ранее подаренную им анальную игрушку. Молча положила рядом на кровать и резко села! Закричав, уже особо не сдерживаясь!

Быстро огляделся по сторонам. Счастливая лежащая на правом боку Нессия, с милой улыбкой и переполненной пещеркой, из которой периодически выходила не только природная вода. С левой стороны, связанная по рукам и ногам сидела обнажённая вампирша, только руки были связаны между собой и прижаты к собственной промежности, чтоб так сказать… получать удовольствие. Огромная грудь по-прежнему была подтянута, а соски торчали минимум по полтора сантиметра! Лицо полное удовольствия и кайфа! Точно такого же, как у одной ушастой особы.

Взгляд вновь сместился на кайфующую от анального секса Марину, пересохшие губы парня сами разлепились и произнесли всего два слова.

— Люблю тебя.