Она оказалась не бездомной сиротой, а дочерью уважаемого дана, который, естественно, сразу же обратился за помощью. Насчёт остальных, мы даже не знаем, скольких ещё похитили.

— Это ужасно. — шепнула Тоня. — А много в Аданате таких беспризорников?

— Не очень. Значительно меньше, чем в других странах, но, тем не менее, есть. — признался Кас.

— Ясно. — сдавленно пробормотала она. Тема сиротства для неё была тяжёлой.

— Тоня, ты когда говорила, что у тебя никого нет в том мире, подразумевала ведь не только мужчин, но и семью тоже? — ответ был очевиден, при такой постановке вопроса, но Зак явно хотел его услышать.

— Вы всё правильно поняли. У меня нет семьи. Я сирота. — девушка старалась говорить ровным тоном, ведь прошло уже столько времени, и это не должно причинять ей столько боли.

Мужчины умолкли. Кас уткнулся ей в затылок, сжав руки ещё сильнее, а Зак подвинулся ближе и внезапно поцеловал в нахмуренный лоб.

— Прости. Но я должен был спросить.

— Ничего страшного. — буркнула она.

Эти мужчины постоянно разрушали её стереотипы и рамки. Ей было странно говорить с ними на такие темы, лёжа втроём в кровати, после ночи самого крышесносного, какой только она представить могла, секса.

И тем не менее, чувство неловкости давно ушло. Ей было отчаянно хорошо и уютно сейчас в их руках, без чувственного подтекста, и девушка просто наслаждалась ощущением близости, возникшим между ними.

— Расскажи нам о себе. — попросил Кас тихо.

— Зачем? Это всё осталось там. — горько улыбнулась она.

— Нет. Это всё осталось тут. — его рука легла ей на сердце. — Пожалуйста.

— Ну ладно. — сдалась она, не понимая причины такого настойчивого интереса. — Я родилась в обычной для нашего мира и страны семье.

Мой отец в молодости был спортсменом. Потом стал тренером по восточным единоборствам. Это такие виды рукопашного боя. Мама была отличной швеей. Работала в дорогом престижном ателье и к ней очередь выстраивалась из клиентов. Мы жили в большом городе, столице нашей страны. Я с детства занималась единоборствами, как и отец. Правда не очень упорно. А потом, когда мне исполнилось одиннадцать, они погибли. Глупо и нелепо, по чистой случайности из-за пьяного дебила. У меня в живых оставалась бабушка, но она очень много болела, часто подолгу лежала в больницах. Органы опеки решили, что она со мной не справится и определили меня в интернат.

— Что это такое? — Зак опять прижался губами к её лбу.

— Это такая школа, где ученики живут. Туда чаще всего попадают из неблагополучных семей, или особенные дети, которым нужен особый подход.

— Ты долго там была?

— Нет. Бабушка не выдержала очередного удара судьбы и умерла от сердечного приступа. По сути, отобрав меня, они её убили. А я потеряв последнюю родственницу, была переведена в детский дом.