Казалось, что это утро было самым лучшим за последнее время, но, поняв, что рядом нет любимого брата, тут же назвал свое пробуждение «совершенно обыденным»… Но как бы не так. В следующий момент он принял сидячее положение, произвольно скрестив ноги, и хотел уже было потянуться, как в комнату ворвался на вид счастливый Билл в сопровождении не менее развеселых собак.

- Доброе утро, Томми! – резво прыгнув в постель к Тому, близнец обвил старшего Каулитца тонкими ручонками и повалил обратно на кровать. Конечно о причине таких нежностей со стороны Билла старший брат мог только догадываться, но было безумно приятно чувствовать эту близость.

- Доброе Билл, доброе… Только, будь ласка, по-доброму не удуши…

- Ой, прости… Как спалось?

- Знаешь, сегодня - как нельзя лучше.

- А я вот… Мне такое снилось… - младший Кау то и дело ерзал пятой точкой, мечтательно смотря то в потолок, то на брата, и глупо, но в то же время мило, улыбался.

- Ваше Вашество соизволит пересказать сон? – изогнув левую бровь и изумленно улыбнувшись, Том надеялся на долгое повествование, но вместо этого получил легкий шок.

} }

- Ой… А я его не помню… Но помню, что он был о чем-то хорошем! Уже несколько дней вижу этот сон, но почему-то сегодня он особенно меня радует!

- Вот уже несколько дней? – с ужасом вспомнив тот факт, что им частенько снится одно и то же, Том сидел уже в неком ступоре, что немедленно подействовало на Билла.

- Том, ты чего?

- Нет-нет, н-ничего…

- Тебе тоже что-то снится вот уже который день подряд? – тот лишь мотнул головой, в знак подтверждения. Улыбка постепенно стала сползать с лица младшего Каулитца. Ведь сон был не просто прогулкой, чем-то большим… Заметив, что брат поник, Том решил расспросить его о сне, только как можно более деликатно.

- Тебе тоже снилось, что мы вдвоем у моря?

- Угу…

- И мы говорили о чем-то до боли приятном…

- Да…

- А потом все случилось так, как на террасе позавчера? – Билл помнил, что их сны идентичны, но все равно был повергнут в шок от слов брата, будто Том ему пророчил этот сон. Он лишь смотрел в глаза близнецу, не смея произнести и звука. Но Тому слов и не нужно… он все и так понял. Оставалась лишь неуверенность в том, что он намеревался сделать.

Но, отдаваясь инстинкту, Каулитц старший невольно подался вперед, сокращая расстояние между собой и Биллом. Тот изначально бегло изучал черты лица брата, что были невыносимо близко, но очень скоро просто отдался чувству и желанию, и, прикрыв глаза, подавшись навстречу близнецу, касался его губ своими, утопая в их нежности. Мертвая тишина нарушалась лишь сбитым дыханием братьев, ерзанием по шелку и тихими, но оттого сладкими, постанываниями, чередуясь с новым робким поцелуем.