В Берлине сейчас достать натуральный фреш-коктейль не так-то легко, но зато дефицит свежих фруктов ещё не коснулся. Поблагодарив близнеца, Билл покинул стол и продолжил сборы, которые закончились как раз в полночь.

Том же остался сидеть на стуле, смотря брату вслед, упиваясь силуэтом, который скоротечно исчез из поля зрения. Стряхнув с себя остатки транса, старший Каулитц принялся прибирать за собой рабочее и не только места. Когда с уборкой было покончено, как на зло в комнате объявились Стар и Скотти, требующие подкормки.

- Что-то вы поздновато за ужином пришли, - насыпав в мисочки еды, Том наконец-то смог сделать задуманное – пойти к Биллу. Тот, в свою очередь, уже проверял, все ли на месте.

- Ну, как успехи?

- Мм, неплохо. Вот, проверяю, все ли на своих позициях…

- Мм… Билл…

- Что?

- Могу я остаться с тобой на ночь? – Каулитц понимал, что такая просьба в их-то годы будет более чем детской, но все же…"

"- Да, конечно, я не против, – Том не до конца осознал слова брата, думая, что положительный ответ, может, ему только показался, в то время как Билл в душе ликовал, предвкушая ночь, что они проведут как в детстве в одной постели.}

}6:30 a.m.} }

Будильник вынужденно трезвонит, содрогаясь на тумбочке. Том нехотя треснул по оглушающей электронной коробочке, постанывая от нытья затекших мышц. В следующий момент он повернул голову влево и увидел довольно милую картину: его близнец лежал так же, что и сам старший Каулитц, в позе звезды, только голова была повернута вправо. Юноша тихо посапывал, иногда разлепляя пухлые губы, чтобы по - сладкому причмокнуть. Понимая, что рассматривать спящего брата целую вечность ему не суждено, он смело, но при этом трепетно провел тыльной стороной левой руки по щеке Билла, опускаясь чуть ниже, а потом и вовсе обрамляя точеное личико рукой и невольно улыбаясь - младший Каулитц так невинно хлопал ресничками, когда пытался разлепить веки.

- Доброе утро.

- Доброе, Томми, - по искреннему ослепительно улыбнувшись в ответ, прошептал Билл. Он любил так называть брата в детстве, а того это безумно бесило. В голосе Билла были нотки издевательства, но ещё и материнской ласки, оттого он так неординарно воспринимал его ласковое ""Томми"". Сейчас Кау старший ""молился"" днями и ночами, дабы услышать свое имя в ласкательной форме.

- До отлета два с половиной часа. Нам нужно собираться.

- Да, конечно. - после младший Каулитц нехотя перевернулся на спину, и прогибаясь, тихо кряхтел, - настолько он не любил восстанавливать свое тело после ""застоя"".} }

Тяжко выдохнув, Билл рухнул на кровать и тут же стянул с себя одеяло. Кожу ласкали лучики летнего солнца, отчего попадавшие под естественное освещение участки тела, приятно грело.