Даже не жили, по сути, вместе. Так, наездами. Не то тогда время было, другим заниматьcя нужно… Только это ничему не помешало. И как-то, чтобы отомстить тому парню за наглость, его враги убили эту девушку и их сына, которому полгода от роду было… Он отомстил, ясное дело. И поднялся ещё выше. Только и урок тот заучил на «oтлично». Да и сильных врагов у него сейчас не меньше.

Скупо, жестко. Рублено.

Олег рассказал это все,так и глядя Маше в глаза. А теперь поднялся, взяв бокал со стола, и отошел к окну, отвернувшись от нее.

А она сидела пришибленная."

"Все было очень плохо.

Гораздо хуже, чем она могла себе представить еще вчера. И мыслей толковых – ноль. Да, стало куда больше понятно и яcно. Только… такая боль внутри! За него – невыносимо просто… До пропадающего дыхания и наворачивающихся слез, которые сдерживала изо всех сил, потому что знала – не нужно. Лишнее. И за ту девушку, которую не знала никогда, но которая тоже посмела его полюбить. Что бы там и как между ними ни было,и каким образом ни сложилось бы все сейчас между ними. А ещё за ребенка… ни в чем не виновного и не причастного же, по сути! Дети были ее болевой точкой, это да…

Вдохнула, сама испугавшись того, каким резким и прерывистым вышел звук.

После чего отодвинула стул и встала, направившись к Олегу. Подошла впритык. И прижалась лицом к его напряженной спине. Что тот мрамор, ей-Богу! И через рубашку его «холод» изнутри ощущает.

Один вдох-выдох, второй. Будто его пытается согреть своим дыханием. Протянула руку, собираясь взять их бокал. Но Олег тут же перехватил ладонь, даже не оборачиваясь. Сжал своей рукой, как тисками. Сильно, с какой-то алчностью даже, до дрожи внутри, до слабости в каждoй мышце от слишком сильных и чересчур насыщенных эмоций.

– Сам сказал, если я хочу с кем-то быть, меня не отпугнуть и не отвернуть так просто, – сиплo выдохнула ему в спину, не забирая руки.

Олег молчал. Даже дыхание задержал, кажется. Мгновение. Второе, третье. И тут так резко, с каким-то отчаянием тоже выдохнул. Отставил вино на подоконник и стремительно обернулся, заключив теперь всю Марию не в объятия.. в тиски, прижимая к себе так, что не могла ни сдвинуться, ни пошевелиться. Уткнута лицом теперь в его грудь. И только и может, что слушать, как лихорадочно стучит сердце Олега.

– Я не выдержу, душа моя… – у него голос настолько хриплый, что с ее больным посоперничать может. Опустил голову, зарылся лицом в ее макушку. – Тебя я похоронить не смогу… не выдержу, - снова сжал так, что кости затрещали. - Я ее и вполовину не настолько любил, как тебя, Машенька… Не умел еще так, может. Или человек не тот… Хотя и ребенок… – ещё один тяжелый и хриплый выдох, в котором физически ощущается боль. - Тяжелo было, чуть башкой не двинулся, Машенька.