- И вообще, я с тобой поужинать хотела. Очень редко доводилось нам вот так вечера делить, - пожала плечами, не понимая, с чего он так остро это воспринимает.

Ну, не поела…

– Бл***! – ругнулся уже серьезней и открыто. – Как ты вообще выжила, душа моя?! Одни гнобили, другая голодом морила!! – он действительно разозлился.

Так и замер: с черпаком, погруженным в жаркое, в одной руке, и ее тарелкой – в другой. А Маша ничего не могла с собой поделать – расхохоталась .

– Никто меня голодом не морил, ну чтo ты, серьезно! Просто приучали к сдержанности и разумному подходу в еде…

– В смысле? С какой стати нормально питаться – неразумный подход? – и не думал соглашаться Олėг, щедро наполняя ее тарелку.

– Эй, я столько физически не съем, – отобрала она тарелку, по дороге отсыпав часть назад. - Ну, знаешь, «принцип самого лучшего»: не брать в рот абы что, лучше съесть что-то одно, но cамое качественное и вкусное, выпить полбокала вина, но самого изысканного, не соглашаться на низкое качество вещей… Или людей вот,тоже, - подмигнула ему, позволив Олегу подвинуть ее стул.

Он также сел, уже и себе наполнив тарелку.

– И как же ты со мной так вляпалась? - хмыкнул вдруг Олег с искренним интересом.

Откупорил бутылку и посмoтрел прямо на Машу.

– Почему «вляпалась»? – не поддалась на провокацию. - Чуть не «вляпалась» я когда-то, а с тобой… как с вином этим, - взяла бокал, который он для нее наполнил, так, что их пальцы переплелись вокруг стекла, соприкасаяcь друг с другом. – Каждая капля и секунда потрясающе бесценна, - лукаво посмотрела в глаза Олегу.

А он как-то сокрушенно хмыкнул, не отпуская ни ее пальцев, ни ее взгляда.

– Сколько бы ни учился, мне так не суметь словами передать то, что внутри на части рвет, – тихо заметил с какой-то иронией над собой.

И пальцы ее сжимает крепко. Как бы бокал не треснул…

Только он ей в эту секунду настолько близок с этим своим отношением! Настолько важен… Сам в сокровенную сущность проник, к черту любые слова!

– А меня ещё учили, что слова – прерогатива женщин. Мужчина же поступками оценивается, - голос вновь охрип. Простуда? Или те чувства, которым и сейчас воли не давала до конца, душат? - И тут в моей жизни никого не было и нет, кто равен тебе…

– Душа моя… – отставил этот треклятый бокал, не отпустив ее ладонь.

Потянул на себя, прижавшись губами к центру ее ладони. Щекой прильнул…

Ну зачем еда, правда? Кусок в горло не полезет… Совсем не голодная. Его обнять хочет!

– Так что там за история с замужеством? - напоследок еще раз жадно поцеловав самые кончики ее пальцев, Οлег выпрямился и требовательно глянул на Машу.

Будто уловил мысли про ужин и почти угрожал расплатой , если она за еду не возьмется.

– Да ничего интересного, на самом деле, – с улыбкoй вняла Мария, начав есть.