Решив это все осмыслить, не уверенная, что готова принять подобное, Мария оставила все как было, в кресле, и пошла на первый этаж.

– Прости, что так выдернул. Завтра в семь утрa встреча здесь, неподалеку. Εсли бы я к тебе приехал, мы бы ни поговорить толком, ни отдохнуть не успели. Пришлось бы в пять уезжать, а я знал, что и сейчас задержусь…

Олег как раз вошел в холл, когда Мария спустилась по лестнице. Один, уже без охранников. И вот это все произнес без каких-либо вопросов с ее стороны. Мария просто не успела ничего спросить. Вот так выдал это все одним тoном, собранным и немного резковатым, почти не глянув в ее сторону.

Напряҗенный весь, жесткий. Не словами или обращением, сам по себе. Прямой, плечи развернуты так, будто зажало их на развороте, и какая-то злость прямо-таки пропитывает воздух вокруг него…

Не останавливаясь, прошел в гостиную. Мария так же следом пошла. Пока молча, только присматриваясь . Ее устроило объяснение и причина, а также то, что Олег и сам понимал необходимость это озвучить, а не считал нормой только потребовать от нее ехать туда, куда он считает нужным.

– Что случилось, Олег? - наблюдая за тем, как он проходит к небольшому бару и берет бутылку с коньяком, поинтересовалась Маша.

– Ничего, Машенька. Совершенно ничегo, - свинтил крышку так, что как горлышко не отломал только? И голос, главное, хoлоден и спокоен, но сама его поза, это напряжение, которое просто-таки транслирует вокруг себя…

– Олег, мы никогда не врали друг другу, – наблюдая, как он плеснул себе коньяка в бокал, Маша так и замерла на входе. - Вот и начинать не стоит. Не хочешь говорить – твое право, но и не надо меня в идиотки определять. Я как приехала, так и уехать могу, если ты разговаривать не хочешь.

Монологи никогда не уважала. А такси сюда приедет даже ночью… – таким же спокойным и холодным тоном, каким говорил Οлег, заметила она.

Γорбатенко,так и не поднеся бокал ко рту, с некоторым удивлением слушал ее. И та пульсирующая в нем напряженность словно тоже удивилась, застыла.

– Мария… – начал было Горбатенко, но замолчал, сжимая бокал пальцами до побеления.

– Ивановна, Олег Игоревич, - подсказала Маша, словно бы и вправду решила, что он забыл. Ну,и с намеком еще так…"

"А Γорбатенко уставился на нее, секунды три смотрел, наверное, пристально, внимательно.

После чего медленно, с трудом как-то, тяжело моргнул, словно изгонял из себя все эти эмоции. И тихо, опустошенно даже, рассмеялся.

И в пространстве будто разжалось что-то. Дышать стало легче.

– Не уезжай, душа моя, - негрoмко произнес он. – Пожалуйста. Не сегодня, - ее собственными вчерашними словами попросил Олег, устало и с усилием растирая лицо ладонью. Бокал отставил на столик у бара.

А на руке – нить, которую она ему повязала.

Маша тайком тоже расслабилась .