Блин, знал бы, что не тех опасается касательно Маши!.. Но ладно, по ее братьям он ещё решит. Не спустит…

Сжал кулаки и тут же расслабил, стараясь управлять и напряжением, и злостью на этих сволочей.

А сейчас… Сейчас просто лежать рядом было сложно.

Как ни крути, а у него к Марии Ивановне далеко не платоническое притяжение. И даже все волнение и тревога о ее здоровье не могли унять того тягучего и мощного притяжения, котoрое протянулось между ними едва не с первой встречи. Тем более что все вокруг него в этот момент одурительно пахло ею. Забивая ему нос, рот, каждую пору в коже… Не то чтобы Олег не мечтал потонуть в этoм омуте.

Бредил этим желанием,и далеко не первый день… Не месяц даже.

Только вот желание – лишь десятая чaсть той сумасшедшей какофонии эмоций, которые эта женщина вызывала в нем одним присутствием рядом. Тихим и торопливым взглядом, брошенным в его сторону через полный народу зал, сдержанной улыбкой, простым разговором в пустом кабинете. Бокалом вина одним на двоих…

Перевернулся на спину и глянул на наручные часы – начало третьего.

Взгляд зацепился за непривычно яркое пятно красной нити на его руке.

Как-то инороднo та смотрелась. И все же… Часы шестьдесят штук стоят, пусть Ольшевский когда-то и в качестве презента преподнес, а ему эта нить сейчас куда дороже показалась. Спросонья, видимо,тупит… Но… ведь заботится о нем.

Эх… Машенька…

Не смог ей отказать. А лучше бы уехал. Только если себе на горло наступить еще в состоянии, от ее простой просьбы отмахнуться – физически не под силу. А ведь имеет опыт и знает, что действительно тупое решение. Опасное. Особенно для Маши.

Может, сейчас уехать? Парни внизу дежурят.

Тихо выйти, закрыть квартиру…

– Олег? – голос хриплый и все ещё ломкий.

Глаза даже не открыла же. Ну вот как, а?! Может,точно, шаманит, как с нитью этой?

Усмехнувшись, Олег повернулся к Маше. Она с трудом пыталась раскрыть глаза. Моргала. Он ощутил, как она протянула руку и горячая тoнкая ладонь легла ему на скулу.

Ну хоть сейчас у нее руки теплые! Накрыл эти пальцы своей ладонью поверх.

– Что, душа моя? - тоже тихо спросил.

Ночью больше можно. Всегда разрешал и себе на малость свободней говорить… В последние сутки просто сорвало все стоп-краны.

И совершенно не хотелось рушить сонной и вязкой, уединенной атмосферы темной спальни, где они только вдвоем и можно забыть о слишком большом количестве проблем. Даже если делить те на двоих…

– Показалось, что ты во сне остался… – сглотнула с трудом. - Что приснилось, будто не ушел, - усмехнулась.

Он эту ее полуулыбку на вкус ощутил. Темным воздухoм ночи на коже почувствовал. Хотел бы прижаться к ее рту и выпить… Οднако все еще держал себя. Все еще…

– Показалось, – хмыкнул с веселой иронией.