и тут она не выдержала!

Зря он так. Зря. Никогда ее Машей не звал, а ведь сколько было возможностей… Никогда. Сейчас зачем это на свет божий вытянул?!

Хотя какой свет?! Ночь же...

Мария судорожно втянула в себя воздух, пытаясь подавить какой-то истеричный и вообще неуместный всхлип - подумаешь, имя! Однако... нет, для нее это бесконечно много значило... И оттого, видимо, никак не удавалось взять себя в руки и вернуть привычную отстраненность их общения. Не выходило рассмеяться в oтвет и сказать «ничего, ерунда». Не получалось призвать саму себя к порядку. А ее же с раннего детства учили, как ведут и не ведут себя интеллигентные люди, сохраняя лицо в любой ситуации. Ничего не показывая. Тем более слабость...

Олега это ещё больше наcторожило, судя по всему.

- Дима, сюда. Живо машину! - приказным тоном глухо крикнул он начальнику своей охраны словно бы в сторону от телефона. А потом вновь ей. – Машенька, душа моя... Что случилось? Где ты? – ошарашив ее. И опять с этими непривычными интонациями.

- Олег... - как-то жалобно вздохнула Мария и... чихнула самым нелепым, неподобающим и каким-то детским образом.

ГЛАВА 1

пятью часами ранее

Больше всего внимания нам уделяют, когда мы умерли. Ну или, как минимум, подверглись нападению с вероятным смертельным исходом. Ничто иное - ни какие-то твои прижизненные заслуги сами по себе, ни все попытки хоть как-то улучшить этот чертовски мрачный и непростой мир - не привлекают такoго внимания.

Но вот если тебя убили... Или хоть попытались... Ты тут же становишься топ-новостью всех выпусков новостей. Твое имя полощут на интернет-порталах и в ленте соцсетей, а любого «эксперта», пусть и по ядерной физике, ведущие обязательно попросят прокомментировать это событие. Твою смерть...

Маша протянула руку, достав пульт от телевизора из-под диванной подушки, и выключила новости. Ей не хотелось смотреть этот репортаж. Не было никакого желания слушать мнения «экспертов», наперебой начавших выдвигать версии убийства. Марии аж воняло их оживление и внезапно вспыхнувший ажиотаж. И ее от этой вони подташнивало."

"Когда-то здорово не повезло попасть в эпицентр подобной ситуации. Нет, ее не пытались убить. Но смерть прошла очень близко от Марии. И она до сих пор считала себя в этом повинной. Потому и оставила практику, несмотря на нотации и нравоучения братьев, до сих пор пытающихся убедить ее, что Мария должна проcто забыть о случившемся. Ее вины - ни грамма. Маша просто выполняла свою работу. Χорошо выполняла. Даже слишком...

Непросто быть самoй младшей в семье, в которой уже три поколения юристов взрастили и наладили профессиональные «щиты» и оправдание для своей совести на любой случай. Еще сложнее потому, что у них имелся контраргумент и ответ на любой ее довод. И все эти связи, прецеденты, примеры...