На лице любимого была очень четко видна решимость, не мешала даже ночная тьма: он настолько резко сжал зубы и выдвинул вперед подбородок,так напряженно сжал руки, которые все еще обнимали Машу, что не заметить его реакцию было бы весьма сложно.

– А если нет? – тихо спросила Маша, отложив телефон на подушку. Протянула руку и накрыла эти его напряженные скулы. – Если он действительно что-то Насте сделал, хороший мой? Ведь… – Маша замолчала, пытаясь подобрать слова, да и силы в себе разыскивая такое сказать. - Он ведь в самом деле срывается иногда, да так, что…

Замолчала.

Не было сил прoдолжать. Даже глаза отвела. Не хотелось ни вспоминать, ни Олегу это показывать. Потому что любимый только сильнее станет нервничать и волноваться, а ведь для Маши это давно уже в прошлом. Но не стало ли настоящим Насти теперь?

– Он ее хоть раз тронул? - с некоторым скепсисом, кажется, не желая поддаваться ее доводам, уточнил Олег. И смотрел при этом все с тем же сомнением.

– Не знаю, – честно признала Маша. – Οна всегда игнорировала мои попытки завязать об этом разговор раньше. Говорила, что я что-то не так поняла или путаю, и Петя не может…

Олег хмыкнул, словно бы об этом и говорил.

– Но все же могло измениться, любимый, - все еще ровным тоном заметила Маша. Не то чтобы ей хотелось с ним спорить или сильно тянуло встречаться с невесткой. Вообще нет. Однако… – Ведь Петя сильно разозлился на меня в этот раз. Да и с Колей рассорился, ведь так? - посмотрела снова ему в глаза.

– Да. Я так понял, что у них получился серьезный конфликт, – не очень охотно, но согласился с ее мнением Олег. Впрочем, ни на йоту не ослабил своего захвата на талии Маши.

Это против воли вызывало тепло у нее внутри.

И почти невыносимое осознание своей любви к нему, такой огромной, что иногда вдох казался невозможным, грудь сдавливало. Такой необъятной, что, без всякой причины, у Маши порой слезы на глаза наворачивались. Не от боли – от силы этих чувств.

– Οн вполне мог на ней сорваться… – высказала то предположение, которое не давало теперь покоя, напоминая об отвратительном и неприятном.

Как бы там ни было, а Маша ни одной женщине не пожелала бы оказаться в такой ситуации, в которой, предположительно, могла сейчас очутиться ее невестка.

– Ты чересчур сердобольная у меня, - с ещё более ощутимым сарказмом скривил рот Олег. - Она тебя хоть раз защитила или помогла в чем-то?"

"– Любимый, - чуть наклонившись, она устроилась у него на груди. - Но я же – не она, правда? - всмoтрелась в его глаза, стараясь понять Олега. И чтобы оң ее лучше понял. – И ведь Настя в общественном месте встретиться просит. В кафе. Средь бела дня. Кажется маловероятным, что они сумеют провернуть что-то… коварное, – не вполне способна была найти слова, чтобы описать свои мысли.