Один раз в такую группу раненого и двух переносчиков попала граната, а потом их всех добили очередями из домов частного сектора. И опять все это случилось прямо на глазах Леонида. Но снайпера, судя по всему, Крест действительно «снял». Во всяком случае, после той ночи он больше никак не проявился. Тем не менее, в результате постоянных обстрелов, рота продолжала нести потери, в основном ранеными. Но и противник, похоже, осознал, что среди защитников здания немало опытных бойцов. На рожон они уже не лезли, даже мелкие вылазки полностью прекратились, зато усилился минометно-артиллерийские обстрелы. В отличие от выстрелов и очередей из стрелкового оружия к минам и снарядам Леонид никак не мог привыкнуть.

– Не менжуйся, от того что летит в тебя ты свиста не услышишь. Наоборот, пока обстрел никто на штурм не пойдет, чтобы под собственные снаряды не попасть. А вот когда тихо, всякое случиться может, – как мог успокаивал его Крест.

И действительно, уже на третью ночь, Леонид был настолько измучен, чувство опасности притупилось, и он уже мог относительно спокойно спать, даже когда среди ночи вдруг начинали рваться где-то снаряды.

Мобильная связь, то появлялась, то пропадала. Леониду, наконец, удалось с четвертого этажа дозвониться до Ларисы. Девушка пока благополучно проживала в родном доме, но в безопасности себя в нем, конечно, не чувствовала. Интенсивность обстрелов поселка возросла еще сильнее. Ей уже не только по ночам, но и по нескольку раз в светлое время приходилось сидеть в знакомом Леониду подвале. Он звонил в относительное затишье и потому сумел убедить ее, что по прежнему находится в Луганске, и жизни его ничто не угрожает, а занимается он хозработами и переноской раненых, прибывавших с передовой. Ну, и в обязательном порядке в заключении Леонид заверил, что рано или поздно освободится и обязательно за ней приедет и увезет в Москву."

"После трех дней боев, не давших особого преимущества добровольческим батальонам, к ним вновь подошли подкрепления и наступление возобновилось с новой силой. Прошел слух, что к Иловайску Украина стянула едва ли не все добровольческие батальоны, свою основную ударную силу. Уже в первый день нового наступления добровольцы сильно потеснили ополченцев к северной окраине. Рота Грача успешно отбила все атаки, но здание уже глубоко обошли с флангов и, чтобы не оказаться не просто в окружении, а фактически в глубоком тылу противника необходимо было оставить позиции и отступать. Грач постоянно запрашивал штаб обороны города, докладывал обстановку. Но там, похоже, не очень владели ситуацией и медлили. В конце-концов разрешение на отход получили. Впрочем, получился уже не отход, а прорыв из окружения.