Вон с одним Крымом к ним два миллиона человек с родственной кровью влилось… Еще и для этого нам надо воевать, сопротивляться, чтобы не стать донороми для России, бесправными мигрантами, такими как сейчас таджики, узбеки, киргизы, которые как кровь другой группы несут отравление всему организму России, так же как уже арабы и негры отравили организм той же Франции. Потому нам не по пути не только с Россией, но и с теми странами Запада, которые отравлены неконтролируемой миграцией, а смотреть нам надо как живут страны типа Швейцарии, которые и кровь сохранили и живут хорошо.

Понимаешь… – старлей вдруг качнулся и, привстав со стула, повалился на раскладушку, предусмотрительно разложенную за его спиной…

Несколько дней окопного сидения прошли относительно спокойно, но по ночам опять донимала сырость. Под утро холод пробирал до костей. Со стороны Иловайска тем временем канонада все усиливалась. Более того, теперь она уже слышалась непрерывно и днем и ночью. По всему там почти без перерыва шли упорные бои. Сырые ночи не прошли для Богдана бесследно. Он простудился, и его все чаще стала донимать головная боль.

И если бы он остался в этих окопах еще некоторое время его организм наверняка бы не выдержал. Но… позиции роты, наконец, удостоил своим появлением командир батальона. Он потребовал от ротного выделить из состава роты сводный взвод наиболее подготовленных бойцов, чтобы бросить их на усиление подразделений батальона, штурмующих Иловайск. «Там сейчас решается судьба Украины»,– на этот раз пафосно заявил перед строем комбат. Ротный недолго думал, составляя список из самых неприятных для него бойцов. Тот же Куренчук не раз во всеуслышание критиковал его. Ну, а во главе этих бойцов назначили… конечно же Богдана. Ротный не жалея «красок» живописал его:

– Самый активный боец в роте, ветеран чеченской войны с русскими, и здесь успел отличиться. Благодаря его бдительности была пресечена вылазка диверсионной группы противника…

Так Богдан не избежал того, от чего бежал – стал командиром этого сборного взвода, которому предстояло стать штурмовым и принять участие в шедших уже несколько дней упорных уличных боях.

Перед отъездом к Богдану подошел старлей:

– Прощай Богдан, кто знает, может, больше и не свидимся.

Ты там поосторожней, береги себя.

– Спасибо за пожелания Дим. Ты тоже здесь поосторожней, стараться старайся, но и о безопасности не забывай, – ответил растроганный Леонид.

– На, вот, возьми визитку фирмы моего тестя. Будешь в Одессе, звони, всегда тебя буду рад видеть, и если нужда какая, тоже звони, помогу, чем смогу, если конечно живой буду. Ведь я твой должник, – старлей протягивал кусок картона с реквизитами своей фирмы.