Тот спонсор, у которого мы тогда в ресторане были, он куда-то срыгнул вместе с семьей. В Донецке пока Стрелков командовал, он всем этим атаманам укорот дал, и все их армии под свое командование определил. Так что я теперь официально числюсь бойцом армии ДНР со всеми вытекающими. А про тот случай… да забыли уже все. Шума, во всяком случае, поднимать никто не стал. Спонсора нет, а мы уже не его наемники, а ополченцы. А такие как я, это штучный товар, такими не разбрасываются. Но, помнишь, я тебе говорил, моя эффективность как боевой единицы возрастает как минимум вдвое при наличии второго номера…

Леонид не хотел развивать эту тему и вновь перевел разговор:

– Слушай, Крест, я тут прослышал, что вроде какой-то самолет не то голландский, не то малазийский здесь сбили.

Это что, правда?

– Правда. Весь интернет по этому поводу гудит. Россию обвиняют, что де это она «Бук» ополченцам пригнала, и они с него этот самолет шарахнули, – с явной неохотой и неприязненно скривив лицо, ответил Крест.

– И много там жертв было, и кто в самом деле его сбил?

– А черт его знает, кто сбил.

Вроде почти триста человек летели. И какого черта их здесь понесло, неужто не знали, что тут война внизу идет? Ты на это не заморачивайся, как говорят, лес рубят – щепки летят. Ты сам только в эту щепку не превратись…

Они сразу же сторговались с первым, тормознувшем возле остановки частником. Он повез их в Донецк по хорошо уже знакомой дороге – Леонид никак не мог предвидеть, что столь скоро по ней придется возвращаться. Крест продолжал уговоры уже в пути:

– Пойми, тебе да еще с девчонкой никак не проскочить, не в Донецке, так в Луганске загребут.

А если не приведи бог к укропам попадешь, тебе кранты, с твоим российским паспортом тебя сразу шпионом объявят, и девчонка из-за тебя ох как пострадать может. А со мной тебе ничего не грозит. Я тебе откровенно скажу, нравишься ты мне, чем, не знаю, но нравишься. У меня брата нет, сестра, а я всегда брата хотел младшего. Вот ты мне что-то вроде того младшего брата. Я тебе обещаю больше ты никакие дорожки мести, никакие сортиры чистить не будешь. Будешь все время при мне, рюкзак с лентами носить. А как отобьемся, я тебя сам до границы довезу с девчонкой твоей.

– А отобьетесь ли? – вдруг вклинился в разговор водитель «Жигулей», мужик лет пятидесяти с обветренным лицом человека много работающего в поле. – Укры, вон, всерьез за дело взялись.

– Они-то всерьез, да мы еще всерьез не брались, – резко ответил Крест, чем сразу отбил у водилы охоту задавать вопросы.

Почти всю дорогу до Донецка Крест уговаривал Леонида, и в конце-концов тот сам уверовал, что это судьба, от которой не уйти.