Подозрения падают на маму, потому что больше некому было его забрать… — Ника? — вопросительно смотрит на меня Самсонов.

— Чемодан пропал… — киваю на постель. Брови Яна соединяются на переносице. Сейчас будет скандал…

— Ян, вы что возитесь? — кричит из коридора Эдуард Викторович. — На самолет опоздаете.

— У Ники чемодан пропал, — медленно оборачиваясь, цедит Самсонов. От тона его голоса становится холодно."

"— Алиса забрала его из спальни, а я закинул в багажник, — громко произносит он. Я расслабляюсь, скандала не будет. Ян все еще выглядит напряженным.

Спускаемся вниз, мама ждет на крыльце, обнимает себя за плечи.

Часть гостей разошлась, но основная масса продолжает праздновать мое совершеннолетие. Надеюсь, они достаточно пьяны и не заметят моего отсутствия, хотя, скорее всего, им будет все равно.

— Садитесь быстрее, — поторапливает Эдуард Викторович. Ян берет меня за руку, тянет за собой, но тут мама хватает меня за другую руку и тянет на себя. Снова чувствую себя костью, которую делят собаки.

— Мы на минутку, — улыбается Яну, а тот подозрительно смотрит на маму, но руку отпускает. С чего вдруг такие перемены? Полчаса назад она меня из дому не выпускала.

Мама отводит меня чуть в сторону, наклоняется к уху, обдает винными парами и начинает негромко шептать:

— Я в боковой кармашек положила тебе пачку презервативов, — сообщает она доверительно. У меня фантомно падает челюсть. Кажется, что нет ни одного участка кожи на моем теле, который бы не покраснел. Хочется верить, что это мне говорит не мама, а то количество спиртного, которое она в себя влила. Раньше она говорила, что моя девственность такой же товар, как молодость и красота, и отдать ее нужно щедрому мужчине, который это оценит и женится на мне.

А тут… — Без резинок никакого секса, Вера. Обязательно донеси это до Яна, — продолжает поражать меня мама. — Мне неудобно ему о таком сказать, а Эдик уверяет, что в этом нет необходимости, его сын ответственный парень, — мне казалось, что покраснеть сильнее нельзя, как же я ошибалась! Я сейчас сгорю, как птица феникс, только вряд ли перерожусь! Они обсуждают нашу интимную жизнь?!

— Мама, мы… — подбираю слова, но понимаю, что мне не поверят, — опаздываем, — нахожу что сказать.

Мне хочется поскорее сбежать от этого разговора, поэтому, высвободив руку, спешу попрощаться.

— Вера, ты меня поняла? — требует ответа.

— Да. Всего хорошего, — выдавливаю неестественно низким голосом.

— Что она тебе сказала? — спрашивает Ян, как только мы садимся в машину. Впервые с тех пор, как мы попали в аварию, мое сердце не начинает учащенно биться. Мама устроила мне настоящую шокотерапию. — Что тебе сказала мать? — продолжает настаивать Ян. — Ты чуть в обморок там не грохнулась.