Пока вспышки внезапно не погасли, и я не понял, что… это всего лишь эхо, всего лишь суррогат. Всего лишь похожесть. У людей иногда бывают похожие голоса.

Я испытал всплеск жгучей ярости за это. Всплеск неконтролируемой ревности. Словно приревновал похожий голос к чужому телу. Никто не имеет права быть на НЕЕ похожим. Это воровство и плагиат. За это надо казнить. И ей до нее далеко! У моей Лисички голос был нежнее, мелодичнее, тоньше. А эта… скорей всего прокурила его или… не похож совершенно. Нет!

Хотел было уйти наверх, как увидел их снова — мелкую россыпь вспышек, когда она заговорила опять. Даже сердце забилось иначе. И еще одна волна кипятка следом — наказать дрянь за эти вспышки. Размазать за них по стенке. Заставить уползти отсюда в слезах и соплях. Чтоб не смела ей подражать. Не смела трогать там внутри, где все похоже на развороченное мясо. Я за это обломаю все пальцы! И… позволил ей остаться. Ведь как ломать пальцы тому, кого выгнал? Мне впервые стало интересно услышать хруст и унюхать запах слез той, кто осмелилась бросить мне вызов и… быть хотя бы чем-то похожей на мою Девочку.

ГЛАВА 13

Я принесла гренки… Но он уже сидел за столом перед ноутбуком. На лице полная растерянность и я смотрю на него и понять не могу, что именно чувствую.

Ненависть смешивается с жалость, а жалость трансформируется в щемящее чувство тоски. Потому что я понимаю, что ему тяжело. Понимаю, что он сломан и не позволяет никому все это увидеть. Смотрит куда-то поверх ноутбука, щупает пальцами клавиатуру с точками на каждой кнопке и что-то бормочет под нос. И я понимаю, что… что он не может начать писать то, что хотел. Поставила рядом с ним на стол поднос. Захар сделал вид, что не слышит меня и не замечает. К гренкам не прикоснулся пока я собирала с пола предыдущий завтрак и вытирала тряпкой разлитый чай. Но когда направилась к двери услышала его голос:

— Еще раз попробуешь воспользоваться тем, что я слепой я выколю тебе глаза лично. Поняла?

— Поняла.

— Вот и хорошо, что поняла. Свободна!

Протянул руку к тарелке и снова наощупь нашел гренку, поднес к лицу. Я затаила дыхание, когда увидела, как он принюхивается к ней, как закрыл глаза и откинулся на спинку кресла и проводит ломтиком хлеба туда-сюда. Неужели вспоминает обо мне? Неужели увидел то же, что и я? Я думала он съест, хотя бы откусит, но нет он сдавил гренку в ладони так что крошки полезли между пальцами. И на лицо то ли гримаса боли, толи ненависти.

Даже если и вспомнил меня то… то с такой лютой ненавистью, что мне самой стало больно. Я попятилась назад и тут же замерла потому что он вдруг жадно, как-то совсем не по-человечески засунул сломанную гренку в рот, сожрал глядя обезумевшим взглядом перед собой.