Где она эта свобода, если я примчалась едва услышала про него? Если все эти пять лет все мои сны и мысли были только о нем? Свободен тот, кто не знает, что такое любить. Я же потеряла свободу едва взглянула в его волчьи глаза. Потеряла саму себя. А теперь я вижу его отражение в нашем сыне каждый день. Черты лица, глаза, волосы, улыбку и даже его упрямство.

* * *Поднималась к нему в комнату, ощущая, как дико пульсирует адреналин в висках, как подгибаются колени и дрожат пальцы. Подошла к двери, медленно выдохнула и постучала. Мне никто не ответил. Я постучала еще раз. Потом приоткрыла дверь и тут же услышала рык.

— Пошла вон! Я еще не встал!

Выдохнула уже быстро и адреналин вскипел еще сильнее. Его голос остался таким же до сумасшествия сильным по-своему воздействию. Голос, которым можно убивать и резать людям вены.

— Я убрать пришла и помочь вам спуститься к завтраку.

Он не ответил на мои слова, а я тщетно пыталась его отыскать взглядом в кромешной темноте. В спальне были плотно закрыты жалюзи и шторы. Он словно слился с мраком и растворился в нем. Я не сразу смогла определить откуда доносится его голос. В комнате стоял затхлый запах, словно здесь очень давно не проветривали.

Тяжело дыша все же проникла в комнату и пошарила по стене в поисках выключателя. Черт! Его здесь нет. А где он может быть?

— Я кажется русским языком сказал пошла вон? Или повторить на другом языке?

Голос прозвучал так близко возле меня, что я подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. Его было не видно, только силуэт в темноте. Белое пятно лица и впадины глаз. Примерно в метре от меня. Стоит, как изваяние не шевелится.

— Вы не спите, — промямлила я, пытаясь унять дрожь и бешеное сердцебиение. Нет, я не готова. Я совсем не готова к этой встрече. Не готова вот так, как чужая, как кто-то безликий и безголосый. Как… не его девочка. Сердце больно кольнуло, и я закусила губу.

— А тебя трясет от ужаса, — и усмехнулся, я увидела ряд белых зубов и вздрогнула от узнавания этой невыносимо ослепительной улыбки, — рассмотрела меня в темноте или в газетах?

— Здесь холодно.

— Лжешь! Тебя трясет от ужаса, ты даже от него наверняка вспотела. Так и представляю, как ты там стоишь и боишься злого слепого монстра, о котором рассказывают страшные и грязные истории. В моем доме запрещено лгать. Еще раз солжешь соберешь манатки и вылетишь отсюда.

— Вещи.

Поправила его машинально.

— Что?

Когда-то он точно так же поправлял меня. Терпеть не мог жаргон, на котором я изъяснялась. Но оказывается прекрасно запомнил это слово.

— Вещи соберу.

— Какая к черту разница что там у тебя. Все. Пошла вон.

Выдохнула и попыталась снова:"

"— У меня через два часа первый перерыв. Я должна к этому времени убрать вашу комнату, накормить вас завтраком и провести в кабинет.