— Поехали! Видеть ее хочу!

— Я спрашивал… там видеть особо нечего… Головы нет. Разнесло на ошметки, руки и… ноги… Там… кусок тела, фрагменты одежды… обрывки ее документов в кармане кофты.

Я его не слышал он говорил о чем-то постороннем.

— Надо поехать и забрать ее оттуда. Она ненавидит больницы. Она не хотела в больницу. Позвони им и скажи, чтоб не приближались к ней и не трогали, пока я не приеду. Понял?

Константин бледный как смерть кивнул… смерть! Не хочу слышать это слово. Думать его не хочу!

* * *"

"Я никогда не представлял себе, что значит боль. Что значит ощущать себя ею. И перестать быть собой. Они вначале показали мне съемки видеокамеры с кабинета врача, где моя девочка со скальпелем в руках прижалась к стене и не подпускала к себе никого. Такая отчаянная, со сверкающими глазами, вызывающая восхищение и злость… злость, что мешает спасать ее от меня. Мешает дать ей шанс. Глупая рыжая лисичка. Глаза дерет. Мозг отказывается принимать что-либо кроме ее изображения на экране и сам не понимаю, как тяну руку и глажу трясущимися пальцами экран.

Потом она в коридоре с медсестрой. Я вижу красную кофту под халатом, капюшон. Она кровавым пятном мелькает и контрастирует с белым. ЕЕ трудно не заметить.

И дальше съемки с места аварии… Камера скользит по обугленным стволам деревьев, мимо обломков покорёженного железа в траву… где виднеется мокасин. И я на секунду чувствую, как боль ослепительной вспышкой пронизала все тело, парализуя его, пронизывая нервные окончания такой дикой агонией, что я с трудом держусь, чтобы не заорать. Я помню эти мокасины. Она купила их там… там, где мы были вместе целый месяц. Купила и показывала мне, а я смеялся и говорил, что такие носят только малолетки.

«— Я и есть малолетка, господин Барский! А вы старый дед!

— За деда придется жестоко расплачиваться!

— Мммм и как же?

— Оооо ты испугаешься, когда узнаешь!»

Камера ползет дальше и выхватывает… меня швыряет в пот, и я вскакиваю со своего мета с рыком, с таким рыком, что мне кажется разорвало горло, а перед глазами окровавленные голые ноги, точнее то, что от них осталось и кофта… та самая красная кофта. Я там сдох. Не потом, спустя время, а именно там в той комнате с экраном компьютера. Я разбил его вдребезги.

— Чтоб… чтоб этой больницы больше не было. Не… не существовало. Понял? — схватил Костю за горло, — Камня на камне чтоб здесь не оставил. Ровную землю хочу на этом месте.

Он кивает, а я шатаюсь и ничего перед собой не вижу, хватаюсь за стены, а они уходят и кружатся.

— Отведи в морг.

— Там…

— Отведи. Там холодно. Я хочу, чтоб ее укрыли. Она не любит холод. Она всегда мерзнет. Она ведь такая худенькая и маленькая.

Моя девочка не любит, когда ей холодно, она тепло любит, море любит. Я знаю.